Книга Кайкейи, страница 143 – Вайшнави Патель

— Я слышала. Мне очень жаль.

Я подошла и встала рядом.

— Несколько лет я ждал, когда смогу найти другую невесту, а теперь… это. – Несмотря на слезы, голос у него был удивительно ровный. Ни следа чувств. Я тихонько положила руку ему на плечо.

— Ты был единственным, кто смог поднять лук. Тут нет ничего постыдного.

— Я не стыжусь! – рявкнул он, и я испуганно отдернула руку. – Ты слышала, как она смеялась?

— Она еще молодая, простодушная… Она не хотела тебя обидеть.

— Это был самый прекрасный звук на свете. Она так похожа на Мандодари. – Равана тяжело вздохнул. Его рука поднялась, чтобы вытереть мокрое лицо. – Победил твой сын Рама, полагаю?

— Да.

— Он хороший юноша? Будет хорошо с ней обращаться?

Да он, оказывается, без памяти влюблен! Такого поворота событий я не ожидала.

— Он самый лучший, – сказала я. – Пожалуйста, Равана, не отчаивайся. Будут еще другие женщины…

— Как ты смеешь? – взревел он, и ярость обезобразила его черты. Я отступила на несколько шагов. Равана стал пугающе похож на демона. – Как ты смеешь? Оставь меня!

Я выскочила из его покоев и замедлила бег лишь у своей двери.

Больше я не видела Равану, и у меня не было времени размышлять над его странным поведением, потому что в этой поездке все наши мальчики женились. Бхарате и Шатругне достались кузины Ситы, Мандави и Шрутакирти, обе веселые, жизнерадостные девушки, казавшиеся хорошей парой для них. Лакшмана женился на младшей сестре Ситы, Урмиле, – они тоже прекрасно подходили друг другу по своим спокойным характерам.

Общая свадьба прошла с обычной для такого знаменательного события пышностью. Почти все ювраджи и раджи из других царств остались на свадьбу. Пир в большом зале в Митхиле длился несколько недель, и каждые семь дней Джанака приносил в жертву свадебным кострам несколько прекрасных животных.

Сита затмила на свадьбе всех остальных. Ее шея и руки были увешаны чистым золотом, свитым в замысловатые петли и витки, словно вышитые на ее сияющей смуглой коже. По обычаю Видехи на ней было желтое сари, расшитое крошечными драгоценными камешками, которые все время мерцали и переливались. Когда она вместе с Рамой проходила семь раз вокруг священного огня, чтобы освятить их брак, казалось, что она сама сделана из пламени.

Моя собственная свадьба была для меня невероятно утомительной, зато свадьба детей стала радостью. Тут была и доля эгоизма: ведь мужчины не покидают дом, женившись, так что я ничего не теряла. Я видела, как искренне горюет Джанака, расставаясь сразу и с дочерями, и с племянницами. Представляла, каким тихим и пустым станет без них дворец в Митхиле, и мне было грустно за него.

Но нас ждало много дел и в Видехе, и в Косале, и вот наконец мы отправились в путь.

Как бы ни грустно это было для Джанаки, я радовалась, что все наши сыновья вернулись домой, да еще и с женами. А нам нужно было чему-то радоваться: ведь наступило время сбора урожая, а муссоны не пришли со своей обычной силой. Это был второй такой год подряд, и зерна уже не хватало, чтобы прокормить все царство. Наших небольших запасов с трудом хватало, чтобы покрыть один неурожай. Обычно в таких случаях наши торговцы в Южной Косале, за горами Рикша, покупали зерно у южных царств. Особенно урожайными были окрестности города Джанастханы, и там обменивали излишки на ткани, гобелены и другие красивые изделия.