Книга Кайкейи, страница 187 – Вайшнави Патель

С каждым днем сердце у меня колотилось все сильнее. Время уходит. Время уходит… Луна над головой становилась все круглее и круглее, пока лишь маленький краешек не остался затемненным, – и на следующее утро перед нами показался город Кекайя.

У ворот нас встретил запыхавшийся Юдхаджит.

— Еще чуть-чуть, и было бы поздно, – сказал он, схватил меня за руку и потащил через весь дворец, как когда-то в детстве. Бхарата шел следом.

— Он что, правда так плох? – выдохнула я, спотыкаясь на онемевших ногах. Юдхаджит, не отвечая, вел нас по извилистым коридорам, пока мы не оказались у простой деревянной двери.

Раджа Ашвапати лежал в маленькой спальне, опираясь спиной на несколько подушек. Лицо у него было пепельно-серое, и весь он как-то усох. Ашвин стоял у его кровати. При нашем появлении он поднял глаза и слабо улыбнулся.

— Кайкейи здесь, отец, – тихо сказал он.

— Кайкейи?

Губы отца едва шевелились.

Его голос превратился в шепот, в бледную тень величественного тона в зале совета. Мне стало почти жаль его.

— Я здесь, отец.

Я вошла в полутемную комнату и приблизилась к постели отца, мой сын и Юдхаджит – следом.

— Давно не виделись.

— Да, да.

Он поднял руку и слабым жестом поманил меня ближе. Я наклонилась, чтобы расслышать, что он говорит.

— Ты была хорошей дочерью, – прошептал он. – Хорошо исполняла свой долг перед царством, и скоро наша кровь взойдет на трон Косалы. Я горжусь тобой, Кайкейи.

— Спасибо, отец.

Его похвала смутила меня. Хоть я и не желала этого, хоть и говорила себе, что мне все равно, что он думает, его слова согрели мне сердце. Чутье толкнуло меня войти на Плоскость Связи, где я обнаружила более толстую, чем ожидалось, блестящую белую нить, соединяющую нас, как-то очень ярко выделяющуюся на тусклом фоне. Мне стало стыдно за радость, расцветшую в груди.

— Как твои дела? – глупо спросила я, желая сменить тему.

— Умираю. – Он издал смешок пополам с кашлем. – Надеюсь, скоро.

Я склонила голову.

— Время пришло, и я готов. Не тревожься. Но, Кайкейи, я должен тебе кое-что сказать.

Его рука нашла мою, и он сжал ее из последних сил.

Я подняла глаза на Юдхаджита, но он казался таким же растерянным.

— Твоя мать… – прошептал отец, и я отшатнулась в испуге. Откуда он узнал? Я не стану просить прощения за то, что виделась с ней, даже ради того, чтобы утешить умирающего! Он пробормотал что-то еще, но я не расслышала. Я присела на край кровати и осторожно приложила ухо к самому рту отца. – Это была моя вина.

Должно быть, я ослышалась? Но нет.

— Моя вина, – повторил он.

Я вглядывалась в его лицо. Кожа на нем казалась тонкой и сухой. Глаза были влажными. Я никогда не видела, чтобы отец плакал, – даже представить себе не могла, что такое возможно. Чувство вины вызвало у него слезы. На мгновение я застыла на месте, как громом пораженная. Но, может, мне удастся смягчить его боль. Я приблизила губы к его уху.

— Она жива и счастлива. Я видела ее.

Он слегка повернул голову в мою сторону.

— Видела?

— Да. – Я послала легкий намек на радость по нашей связи и оглянулась на остальных. Мой взгляд остановился на Бхарате. – Вот твой внук, – сказала я, жестом приглашая его выйти вперед. – Мой сын.

Бхарата сложил руки вместе и склонил голову.

— Для меня большая честь познакомиться с тобой.