Книга Кайкейи, страница 28 – Вайшнави Патель

— Понимаю, юврани. Но ты еще так молода. Тебе не стоит беспокоиться о таких вещах.

— Я так хочу, – сказала я, шагая вперед. – Это моя роль, так ведь?

Мантхара у меня за спиной кашлянула, а может, это был смешок. Глаза Дхантери метнулись к Мантхаре, потом снова ко мне.

— Возможно, раджа хотел бы, чтобы кто-то более сведущий…

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что Кайкейи – несведущая, – сказала Мантхара, стоявшая позади меня. В ее голосе прозвучала неприятная нотка, которой я никогда раньше не слышала.

— Я уже давно этим занимаюсь, – возразила Дхантери. – У меня просто больше опыта. То, что ты хочешь помочь, похвально. Но в таком случае я должна помочь тебе.

— Я ценю твою помощь, – сказала я, поскольку Мантхара всегда учила быть великодушной. – Но не думаю, что она мне нужна.

— Не нужна? – переспросила Дхантери, теперь уже слегка испуганно, хотя я и не понимала почему.

Я в замешательстве оглянулась на Мантхару, но та кивнула с едва заметной улыбкой.

— Нет, не нужна. Если эти обязанности возложены на меня, то я должна быть единственной, кто этим занимается.

Дхантери посмотрела на Мантхару. Вид у нее был грустный, хотя каких-то несколько минут назад она кипела от злости. Я ничего не понимала.

Дхантери развернулась и зашагала прочь так резко, как будто убегала.

Только после пира, на котором Дхантери не появилась, я поняла, что сделала. Я фактически отстранила ее от дел. Конечно, она могла бы и остаться, но тогда ее место потеряло бы свое значение, а она не желала этого терпеть. Теперь, когда я полностью утвердилась в своей роли, ей незачем было оставаться при дворе.

Это была власть иного рода, чем та, которую давала Плоскость Связи, и мне было от нее не по себе, даже когда Мантхара уверила, что уход Дхантери был неизбежен, а я просто выполняла свой долг. Я вспомнила, что чувствовала, когда отец не поверил мне, отмахнулся от моего сна и тут же в мгновение ока поверил Юдхаджиту. Вспомнила отчаяние, охватившее меня в первый вечер после того, как он прогнал маму. Даже у рани не было власти остаться со своими детьми, а у юврани – завоевать доверие отца. Не может быть – не может быть! – чтобы вот так и прошла вся моя жизнь. Я хотела иметь власть над собой, а у меня ее не было. В этом отношении я ничем не отличалась от Дхантери.

Это неуютное чувство еще жило в моей памяти, когда я объясняла Мантхаре, почему хочу драться. Должно быть, она заметила, как сжимались у меня при этом зубы и кулаки, и в этом было что-то такое, что заставило ее задуматься.

— Если это помогает тебе почувствовать себя сильнее, то, конечно, на здоровье. Но тебе не нужно никому доказывать свою силу. Если это Юдхаджит подбил тебя…

— Нет, – перебила я. – Он тоже считает, что я просто глупая.

— Я не считаю тебя глупой, – мягко сказала Мантхара. Она подошла ближе и, коротко улыбнувшись, прикрепила заколкой выбившуюся прядь моих волос. – То, что ты хочешь совершенствоваться, достойно восхищения. Боюсь только, что такие вещи тебе вряд ли пригодятся. Я знаю, что тебе трудно здесь, среди мужчин, но есть и другие способы стать сильной. Ты уже учишься – посмотри, как восхищаются тобой придворные.

— А разве нельзя иметь и ту и другую силу? – спросила я. – Я хочу научиться этому для себя самой.

— Конечно. – Мантхара собрала с пола мою грязную одежду. Лицо у нее было серьезное. – Ты сама себе хозяйка.