Книга Девушка из книжного переулка, страница 73 – Анна Либерти

Рядом с Никитой Мира меньше испытывала тот страх, что раньше сковывал всю её, не давая решиться на первый шаг. Все изменения, происходящие сейчас в её жизни, были связаны с ним. И нет, не письмо закрутило заржавевшие, покрытые паутиной шестерёнки её жизни, заставив её проснуться от анабиоза, который ей казался защитным щитом. Как бы сильно её ни тяготила неизвестность и каким бы желанным ни казался поиск ответов, Мира знала, что, будучи одна, она бы отступила. Ей хотелось сдаться уже тогда, в тот день, когда они разговаривали у метро. Она не могла надеяться и бороться ради какого-то призрачного шанса. Только обещание Никиты придало ей решительности. С ним было не так страшно цепляться за этот маленький шанс. Каждый раз, когда она снова и снова хотела всё бросить, ему удавалось подобрать для неё нужные слова.

Когда в первый раз они пришли в лабораторию, Мира даже не ожидала, что им предстоит пересмотреть больше тысячи часов записей видео для того, чтобы попытаться обнаружить потенциального отправителя. К тому же им даже было неизвестно, сколько времени письмо пролежало в почтовом ящике. Да и улица была слишком оживлённой, из-за чего ставить быструю перемотку было невозможно. Приходилось внимательно всматриваться в расплывчатую картинку на мониторе, чтобы ничего не упустить.

— Это невозможно! На это уйдёт целая вечность! А если учитывать, что мы можем приходить сюда только вечером… – раздражённо сказала она, откинувшись на спинку стула.

— Ну, других вариантов у нас всё равно нет. Это единственное, что мы сейчас можем сделать. Ты ведь хочешь узнать, кто этот человек? – помедлив, почему-то спросил Никита.

Хотя она знала почему. Ему снова удалось понять то, в чём даже она была не готова признаться.

— Не знаю.

Мира действительно не знала, хочет ли он этого. Раньше она много раз думала о том, чтобы попытаться выяснить что-то о своём прошлом, но каждый раз себя останавливала. Ей казалось, что легче отрицать ту пустоту, которая была внутри, скрывать её от себя. Она просто боялась, что, начав искать, наткнётся на правду, которую не сможет принять или не узнает ничего и лишь зря будет тешить себя пустыми надеждами.

— Прошлое – неотъемлемая часть тебя, даже если ты о нём ничего не знаешь. Сколько бы ты от него ни бежала, всё будет бесполезно, потому что оно живёт внутри тебя. Отрицая его, ты отрицаешь саму себя, – тихо сказал Никита, словно бы разговаривал с самим собой.

Мира беззвучно вздохнула.

— Будем просматривать записи по очереди вечером, после работы, идёт? – Никита повернулся, с улыбкой глядя в затянутые пеленой слёз глаза Миры.

Она согласно кивнула.

Его слова показались ей тогда какими-то особенными. Словно он действительно говорил не только о ней, но и о себе.

Мира никогда не спрашивала, да и в тот раз не решилась спросить про его жизнь. Они вообще не занимались расспросами, предпочитая дожидаться удобного момента, когда каждый сам будет готов открыть то, что хранил глубоко внутри.

— Знаешь, – однажды сказала она, – в отличие от большинства других детей, которые росли в детском доме, я ничего не знала о своих родителях. У меня даже не было смутных воспоминаний, как у тех, кто попал в детский дом позже. И хотя многие хотели забыть о прошлом, говоря, что им было бы лучше не знать его, я понимала, что всё отдала бы за возможность помнить хоть что-то.