Книга Девушка из книжного переулка, страница 74 – Анна Либерти

Так они день за днём проводили вечера в лаборатории, в компании друг друга. Пока он сидел за монитором, устало вглядываясь в сменяющиеся картинки, Мира рисовала или читала очередной учебник. Когда же они менялись, Никита изучал документы Покровских. Иногда к ним заходил Сёма, Григорий Александрович или Вероника, но чаще они проводили вечера вдвоём.

В последние дни, сидя над бумагами, Никита чувствовал, как росло его волнение каждый раз, как он находил новые упоминания о странных изменениях, вызванных перемещениями в прошлое, о которых писала в своих дневниках наблюдений Катя Покровская.

«…Сейчас мы уже намного лучше научились контролировать процесс перемещения. Основным фактором является выбор предмета, времени и места, из которого происходит переход. Для того чтобы второй раз попасть в один и тот же промежуток времени, нужно правильно сделать вычисления и учесть разницу в величине часа. В прошлом время течёт быстрее, чем в настоящем. Но, похоже, чем чаще возвращаешься в один и тот же временной промежуток, тем больше эта разница сдвигается, нарушая постоянное соотношение. И наши эксперименты с оставленной подписью… В этот раз она уже не исчезла…»

«…Возможно, мне кажется, но за последнее время Дима сильно ослаб. Да, он много работает, и я ему сейчас не помогаю. Больше времени провожу с малышкой, но… Меня не оставляет чувство, что наши эксперименты не проходят бесследно».

Было нетрудно догадаться, что к тому времени уже сами Покровские понимали, что эксперименты со временем могут иметь последствия. Хотя они не нарушали порядка событий и делали своё пребывание максимально незаметным, даже одно их присутствие приводило к изменениям.

Никита знал, что в то время, когда Покровские проводили эксперименты, Александр Григорьевич почти год был за границей, а учитывая тогдашние возможности связи, говорить о том, что он мог полноценно участвовать в работе, не приходилось. Да и Покровские, видимо, не были готовы отступать. Возможно, если бы профессор был рядом с ними, ему бы удалось отговорить их продолжать работу и Ника бы не осталась сиротой…

Никита видел, насколько болезненно Воронов реагировал на разговоры, касающиеся изучения кулонов. Он во многом винил себя в произошедшем, и, несмотря на время, его рана всё ещё оставалась открытой. Особенно это чувствовалось в присутствии Вероники. Именно на неё он направлял сейчас всё своё внимание, стараясь извиниться и дать ту заботу, которой она была лишена.

Поэтому Никита редко приходил к профессору, а о результатах своей работы говорил скупо. Он понимал, что сейчас именно от него в большей мере зависел исход дела. Ему предстояло придумать способ заставить Марка прекратить использовать кулоны.

Горло до тошноты сжимал спазм. Сжатые в кулак руки дрожали, а ногти впивались в ладони. Злость медленно вытекала из глаз и скатывалась по щекам прозрачными каплями. Обидные слова, сказанные несколько минут назад, тысячекратным эхом отражались в голове.

Вероника всегда представляла себя сильной. Она считала, что никто и ничто не сможет заставить её плакать. Особенно глупые слова. Но на деле всё это оказалось всего лишь самообманом. Слова ранили её не меньше, чем других, и не важно, кем и как они были сказаны. От этого боль не исчезала, лишь росла злость и раздражение на себя.