Книга Любить вампира – это хаос, страница 6 – Аура Хейс

Мама запаниковала и не смогла с этим справиться, хотя долг любящего супруга – поддерживать партнера и в радости и в горе. Как только врач сказал нам, что болезнь будет быстро прогрессировать и отцу лучше переехать в пансионат, она тут же сбежала.

Мы уже долгое время не общаемся. Хотя за эти годы она и пыталась со мной связаться, вот только зачем? Из чувства вины? Чтобы умолять о прощении?

Когда она сбежала, она не просто бросила его. Мне было всего восемнадцать. Я нуждалась в матери, а ее не было рядом. Этот удар оказался тяжелее, чем диагноз отца. По крайней мере, он забыл обо мне не по своей воле.

Мне, как дочери, было невыносимо смотреть, как сильный, гордый мужчина, который когда-то был моим отцом, медленно угасал, превращаясь в собственную тень. Блестящий детектив, любимый коллегами, – я видела, как он страдал, теряя с каждым днем частичку себя.

Надеюсь, большинство людей никогда не испытают той боли, которую чувствуешь, осознавая, что один из самых важных людей в твоей жизни тебя не узнаёт.

Когда это случилось в первый раз, мне словно вонзили нож в сердце. После того визита я рыдала на диване. Кажется, это был тот редкий случай, когда Полуночник позволил мне прижаться к нему и не стал пускать в ход когти.

Пусть кот был тем еще говнюком, но он оставался одной из последних ниточек, связывающих меня с отцом. Десять лет они были не разлей вода. Когда в отце еще теплился проблеск ясного сознания, он попросил меня позаботиться о коте.

— Я могу доверить его лишь тебе, – сказал он, ласково похлопав Полуночника по голове.

Я попыталась настоять на том, чтобы он оставил кота себе – говорят, животные помогают пациентам с деменцией, – но со слезами на глазах он сказал, что кот будет мне нужнее, ведь я останусь совсем одна.

— Ай! – Я потираю лодыжку, которую Полуночник вдруг решил укусить. Опустив взгляд, я вижу, как он уставился на меня своими глазами-бусинками, яростно дергая хвостом по полу. – Я ведь накормила тебя и извинилась за опоздание.

Он ворчит, а я закатываю глаза и тащусь в спальню, закрывая дверь, чтобы он не прошмыгнул следом. Усталость наваливается на меня, и я просто жажду поскорее провалиться в сон. Завтра предстоит та еще работенка.

— Доброе утро, Селин! – окликает меня жизнерадостный голос, когда я на следующее утро подхожу к своему месту в участке. Я сажусь, накидываю куртку на спинку стула и беру со стола папку.

Ава, моя близкая подруга и секретарь капитана Барнса, улыбается мне, стоя около его закрытого кабинета.

Мы с ней полные противоположности: у нее волнистые волосы нежно-розового цвета и белая струящаяся блузка, у меня – иссиня-черные локоны и однотонный черный наряд. Мы познакомились два года назад в мой первый рабочий день и тут же подружились, хотя к ее энергичной натуре я не сразу привыкла.

Полагаю, в нашей работе ты либо компенсируешь постоянное соприкосновение с пороками беззаботным оптимизмом, как она, либо становишься мрачным реалистом, как я. Кто-то однажды даже назвал меня угрюмой, но это слишком сильно сказано. Наша профессия – далеко не сахар.

— Ну что, в предвкушении от работы над делом «Чикагского расчленителя»? – Ручка порхает у нее в пальцах, словно ей непременно нужно найти выход своей кипящей энергии.