Книга Стон океана, страница 113 – Эмма Хамм

— Отец, – начал Аулакс издалека, словно зная, что Фортис будет недоволен. – Надо поговорить, пока вы не уплыли.

— Говори быстрее. Богиня не любит ждать. – Сказал и тут же пожалел об этом. Сын всегда был во многом лучше него, и Фортис знал: его стоило выслушать. Но он уже заранее боялся этого разговора.

Аулакс простил ахромо, несмотря на все, что с ним сделали. А вот Фортис не смог. И разговор с Арджесом ему никак не помог.

Оказывается, можно было вступить с одной из ахромо в отношения, но продолжать ненавидеть всех остальных. Что-то Фортису в это не верилось. Они с Алексией только и делали, что ругались. Мира с Арджесом не ругались и не дрались, они не были двумя воинами, способными разорвать друг друга на части. Если бы Мира захотела подраться с Арджесом, это даже не было бы равным боем. Арджес бы ее просто убил. А вот Алексия, если ее правильно натренировать, вполне могла убить одного из них. В этом Фортис не сомневался.

Вздохнув, он открыл глаза, отвлекаясь от молитвы, и столкнулся с обеспокоенным взглядом сына.

— Что такое, Аулакс?

— Ты поведешь ее на встречу с Митерой. – Это был не вопрос, это было разочарованное утверждение – явный сигнал, что сыну отцовский план совсем не по душе.

— Да.

— Митера ненавидит людей.

— Ненавидит.

— Как и эту стаю. – Аулакс показал жестом за спину, словно Фортису нужно было уточнение, о чем речь.

Справедливости ради, она ненавидела почти всех, кто не был глубинником.

— Митеру послали направлять изначальную стаю Арджеса. Много лет ее там не принимали, и ей пришлось долго добиваться их уважения. В конце концов все встало на свои места, как было положено, но Арджес устроил бунт. И стая, которую Митера должна была вести, оказалась безвозвратно расколота. – Фортис тяжело вздохнул. – Она затаила злобу за это, это верно.

— И справедливо затаила, но что-то я не думаю, что Митера так просто все забудет. И тем не менее ты считаешь, что, если притащишь в ее дом человека, это чем-то поможет?

Он поправил сына:

— Ахромо. Так их зовут.

— Они себя зовут людьми, отец. Учитывая, сколько они уже сделали, чтобы нам помочь, меньшее, что мы можем сделать, – это называть их так, как они того хотят.

С такой стороны он об этом не думал. Множество раз слышал, как они произносят это слово, но сам не мог его повторить. До этого момента.

— Хорошо. Люди. Человек, – поправился Фортис. – Митера к ним испытывает глубокую неприязнь. Я знаю, ей будет сложно поверить, что их вид способен восстать против себе же подобных.

— Для нее вообще сложно во что-либо верить. Она не из числа добрых созданий.

— Митера знает, что делает. Ее дар позволяет ей видеть будущее куда четче, чем кому-либо. По-своему она впечатляющая и заслуживает нашего уважения. – Помедлив, Фортис нехотя добавил: – В умеренных количествах. Она ненавидит людей, и ненависть ее слепа.

— Отец, кажется, я впервые слышу, чтобы ты сказал что-то негативное о другом глубиннике.

— Я тоже не идеален.

Он усмехнулся сыну, зная, что, по крайней мере, с ним всегда будет Аулакс.

— Сложно называть их людьми, – пробормотал Фортис. – «Бесцветные» так хорошо их описывают. Они такие… никакие.

— Палитра у них скудная, но я понял, что даже в них есть цвета. Как волосы Миры. Или глаза Ани. Смех Эйс наполняет комнату вспышками яркого света. В них много цветов, отец, мы просто не обращаем на них внимания.