Книга Стон океана, страница 114 – Эмма Хамм

Возможно, стоило прислушаться к мудрости сына. Его мальчик вырос куда сильнее, чем Фортису хотелось признавать. Куда делся мальчишка, который тянул гостей за хвост и разыгрывал соседей? Перед ним был молодой ундина, внушительный воин, тот, кого он бесконечно уважал.

Фортис скривился от отвращения к самому себе.

— Куда проще жить, если ничего не меняется. Можно смотреть на себя и свой народ и не думать о… неприятных вещах.

— Перемены – это хорошо. С переменами приходят новые века и новые открытия, до которых мы, может, никогда и не дошли бы сами. Я вот жду не дождусь посмотреть, каким будет наше будущее бок о бок с людьми. – Аулакс усмехнулся. – Даже если тебя оно не особо впечатляет.

— Меня мало что впечатляет.

— Так, может, уже пора впечатлиться? Начать чувствовать все то, в чем ты себе так долго отказывал?

Чувства означали риск. Помимо хороших, приходили и плохие.

Аулакс, который видел куда больше, чем ему полагалось, тихо спросил:

— Алексию ведь держали под препаратами, так? Которые лишали ее всех эмоций?

— Это она тебе сказала?

— Алексия вообще очень честная, если ее о чем-то спросить. Но ты помнишь об этом, так?

— Конечно. – От этой мысли Фортису все еще хотелось вернуться в Тау и всех там разорвать. Она заслуживала чувствовать, чувствовать все на полную, как тогда, с ним, на той заброшенной станции. Как бы он хотел вернуться в то время, когда еще никто не видел их вместе! Когда в голове еще не начало роиться столько вопросов.

— Тогда подумай еще вот о чем: да, эмоции Алексии сдерживали лекарства, но это еще не значит, что другие не способны делать с собой то же самое самостоятельно. – Аулакс раздраженно дернул плавниками. – Ты всю жизнь следуешь правилам, о которых тебя никто не просил. Ты сам выбрал для себя такую жизнь, и только ты сам отказываешься чувствовать что-либо, потому что так боишься потерять кого-то, как потерял маму.

Фортис уставился на сына в полнейшем шоке. Он всегда думал, что Аулакса миновала волна его эмоций. Да, у его сына была хорошая интуиция, в этом он был сильно похож на мать, но кто бы мог подумать, что все это время Аулакс видел его насквозь.

— Я не знаю, что тебе ответить, – хрипло сказал Фортис. – Я думал, что скрыл все это от тебя. Мне было сложно, когда твоя мать погибла, но я никогда не думал…

— Отец, я знал все с самого начала. Я все это время был рядом с тобой. Я просто выбрал не прятаться, в отличие от тебя. Если мне снова будет так больно, как когда умерла мама, ну и пусть. Это будет того стоить. Потому что теперь я знаю ее, и я ни на что бы это не променял.

Фортис почувствовал, как бедренные плавники печально дрогнули, но потом кивнул.

— Я понимаю. Но заменить твою мать…

— Никто и не говорит о «заменить», – перебил его Аулакс. – Мамино место никто не занимает. Никто не притворяется, будто ее не существовало. Она в наших сердцах и воспоминаниях, но если вся та боль и те пытки, что я пережил, меня чему-то и научили, то это тому, что эмоции того стоят. Неважно, какая будет их цена.

Фортис ненавидел сына за то, сколько в нем было чести. И любил за это же, разумеется. Но ненавидел. Перед ним был не ребенок. Это был… Аулакс. Молодой ундина, видящий мир куда четче, чем его отец.

Сердце встало комом где-то в горле, но он кивнул сыну.