Книга Стон океана, страница 33 – Эмма Хамм

— Молодец, нашла, – рыкнул ундина. – А теперь покажи мне еще.

Ее выкинуло из воспоминания и уронило куда-то глубже, в пучины ее собственного сознания. Алексия попыталась было направить его к воспоминаниям, которые показывать не страшно. Которые будет просто пережить заново. Тренировочные бои против других генетически усиленных солдат. Повседневная рутина, когда не приходилось думать о Харлоу или о ком-то еще. Комиссар, другие телохранители. Что угодно, только не правда.

Ей не нравилось думать о своем детстве. Но именно туда ундина ее и потащил.

Алексия стояла и смотрела, как ее вытаскивают из большой тестовой колбы, где выращивали детей. Колбы были наполнены густой жидкостью, обеспечивающей что-то вроде дыхания. Достаточно, чтобы поддерживать в образцах жизнь. Она помнила, как впервые проснулась. Эту маленькую версию себя, шестилетнюю, но уже полтора метра ростом, падающую на четвереньки.

Алексию вырвало желтой жижей, и она смотрела, как та разбрызгивается по рукам. Ни один ученый не остановился помочь. Они бросили ее на коленях на полу, переключившись на следующего модифицированного ребенка. И следующего. Все они были легко заменимы. Никого не волновало, что перед ними маленькая девочка. Для них Алексия не была девочкой вовсе. Лишь созданный ими товар.

— Так вот почему ты отличаешься, – пробормотал ундина в ее ухе. – Они тебя создали, так?

— Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать, – прорычала Алексия, отворачиваясь от вида самой себя, от которого до сих пор было больно. – Выметайся из моей головы.

И тут… она почувствовала ее. Силу внутри себя, которую ундина контролировать не мог. Это было ее сознание. Ее воспоминания. Если она не хотела, чтобы он все это видел, то могла его просто выгнать.

Алексия надавила на чужое присутствие в голове, толкнула его со всей силы. Почувствовала, что он сдвинулся с места. Его путы ослабли, и она хотя бы смогла сменить воспоминание. Оно было искаженным, казалось, словно Алексия пыталась идти по колено в песке, но, по крайней мере, у нее получилось.

Внезапно они снова оказались в комнате Харлоу. Оригинал что-то вещала касательно своей прически. Все лучше, чем смотреть на себя ребенком.

— Нет, – взревел ундина, и путы на сознании Алексии затянулись снова.

Теперь она стояла в медицинской лаборатории. Тут она тоже была маленькой девочкой, правда, уже четырнадцатилетней и ростом за сто восемьдесят. Они посадили ее на стул и приковали руки к подлокотникам.

— Просто ради безопасности, – сказал доктор. Алексия не помнила, кто впервые вколол ей лекарство, потому это был безликий мужчина в белом, держащий в руке шприц.

Алексия отвернулась. Тогда она впервые перестала чувствовать себя человеком. Когда они ее тренировали, промывали мозги, говорили, кем быть, кого защищать, она все равно оставалась собой. Алексией. Личностью с мыслями, надеждами, мечтами.

Только сейчас она вспомнила, что раньше рисовала на руках. Извивающиеся линии, похожие на волны. Она крала ручки у врачей и восстанавливала рисунки заново, стоило им оттереть ее кожу. Ей всегда хотелось сделать себе такие татуировки. Алексия даже не знала, откуда вообще взялись такие мысли, – только то, что ей нравилось на них смотреть.

— Что они в тебя вкалывают? – спросил ундина глубоко, вкрадчиво. – Что твой народ дает таким, как ты, чтобы держать их в узде?