Книга Стон океана, страница 87 – Эмма Хамм

Точно. Потому что обычно он чуял ее через жабры. Алексия прикусила губу. А не признаться ли ей…

— Помнишь, как тогда потерял контроль, когда мы плавали с медузами? Вот тот запах означал, что я была в тебе заинтересована, Фортис.

— Ты хотела со мной спариться? – спросил он. Его брови поползли было на лоб, но голодное выражение очень быстро вернулось обратно. – Вот это неожиданно!

— А для меня-то как!

— Но ты ничего не знаешь об… удовольствии. – Последнее слово глубинник прорычал, и этот звук покалыванием раскатился по всему ее телу. Накрыл с головой волной желания.

— Я ничего не знаю о своемудовольствии, – уточнила Алексия.

— Тогда мне не стоит отбирать у тебя первый опыт.

Звук голоса Фортиса снова прокатился по ее телу волной. Как же хотелось прижаться к нему кожа к коже! Когда он резко навис над ней, угрожающе оскалив зубы, ее мышцы словно превратились в желе.

С губ сорвался тонкий всхлип. Такого звука Алексия не издавала ни разу в жизни.

— Рассказать тебе, что делать, вираго? – спросил он, и она закрыла глаза.

Если Фортису этого хотелось, то Алексия все равно не смогла бы его остановить. А сама никогда бы не попробовала. Идея как-то откликнуться на этот призыв к удовольствию казалась пугающей и непонятной. Что ей делать? Как себя вести? Что, если у нее ничего не получится после целой жизни выполнения чужих приказов?

— Вираго, – сказал Фортис. С закрытыми глазами его голос казался доносящимся со всех сторон сразу. – Расстегни костюм.

Дрожащими пальцами Алексия потянула за застежку молнии. Звук казался оглушительно громким под взглядом глубинника. Она только и могла, что слушать его голос.

— Только посмотри на эту гладкую, прекрасную кожу, – пробормотал Фортис. – Я вижу, сколько шрамов на тебе оставили сражения, вираго. Такие красивые. Столько моментов, в которые ты одержала победу.

Так Алексия о них еще не думала. Но, слушая Фортиса, стала представлять, что отметки на коже – это что-то хорошее. Ее уже не волновало, какими шрамами от бесчисленных драк было усеяно ее тело. Ножевые ранения, пулевые – какая разница. Единственное, что имело значение, – это глубокий рык Фортиса, полный любования, с которым он наблюдал за ее пальцами на животе.

Когда они спустились ниже к тазу, глубинник рявкнул:

— Стой!

Алексия замерла. Тепло ее пальцев так близко к паху мучительно дразнило. Хотелось опустить их ниже, между ног, просто прижать к нарастающему там напряжению. Ей нужно было… что-то. Алексия только не знала что.

— Я не знаю, как устроены тела ахромо, – тихо сказал Фортис. – Я учусь вместе с тобой.

У нее вырвался легкий смешок.

— Звучит многообещающе. Ты вроде собирался рассказать мне, что делать?

— Что тебе приятно?

Да откуда ей было знать? Алексия вообще своего тела никогда так не касалась. Никогда не проверяла, что ей приятно, а что – нет.

Кажется, он понял ее без слов.

— Я бы сейчас провел руками по твоей грудной клетке. Взял бы в ладони твою грудь.

Алексия последовала его словам. Кожа была такой горячей и чувствительной. Легкие покалывания дорожками пробежали вслед за руками, которые она подняла к груди и распахнула костюм шире. Фортис резко втянул воздух, и по ее коже заплясали искры.

Алексия не помнила, чтобы грудь хоть раз ощущалась вот так. Да, от холодного воздуха соски всегда напрягались, но не до такой степени. И они стали такими чувствительными.