Книга Газолин, страница 125 – Виктория Голубева

Будь я проклят, если знаю ответ.

Прикладываю пропуск к двери моторхоума и захожу. Внутри тихо. По периметру кафетерия и вдоль лестницы тянется мягкая подсветка. Уютная полутьма, какая бывает в офисе после рабочего дня. Звездным небом мерцают в темноте огоньки на компьютерах в инженерной комнате на втором этаже.

Звук шагов тонет в бархатной тишине, пока я поднимаюсь наверх.

Перед тем как уехать из ресторана, я сказал паре человек, что забыл документы в комнате отдыха и нужно заехать за ними. Самолет завтра утром, времени не будет. Не то чтобы кто-то спрашивал, куда я еду, но лучше перестраховаться. Просто на всякий случай.

Первая остановка – комната отдыха. Она не заперта. Я захожу внутрь и бросаю на диван сумку, заранее оставленную в шкафу. Никаких документов там, конечно же, нет, но видимость поисков создать нужно.

Я выскальзываю в коридор и прикрываю за собой дверь. Иду к кабинету Криса.

Все ощущается какой-то игрой.

Осторожно нажимаю на ручку, и она с тихим щелчком поддается.

Внутри темно. Я вхожу в кабинет, и глазам требуется время, чтобы привыкнуть. Прикрываю дверь и уже у стола включаю фонарик. Там все тот же бардак, что и раньше. Отлично. По крайней мере, не придется рыться в ящиках.

Из окна за столом падает яркий свет – со стороны моторхоумов других команд. В Лас-Вегасе ночью светло как днем.

Кладу телефон на угол стола так, чтобы фонарик светил на бумаги, и принимаюсь за поиски.

Беру первую стопку, пролистываю. Ничего. Откладываю, беру следующую. И так, пока минут через десять не натыкаюсь на знакомый черновик договора на поставку моторов. Кажется, я близко к цели.

В следующей пачке бумаг мне попадается куча отчетов с телеметрией. Существенно больше, чем было в среду. Но какой из них мне нужен?..

Вглядываюсь в слабо подсвеченные графики, ломаные линии на темно-сером фоне. В полумраке цвета не различить.

Ориентируюсь по датам. Откладываю в сторону все, что не относится ко дню аварии Монклера. Остальное фотографирую. Там листов двадцать. Потом разберусь, какие нужны, сейчас нет времени.

Вдруг слышу приглушенные шаги. Совсем близко.

Одним движением засовываю бумаги в середину стопки и отскакиваю от стола. Фонарик зажимаю ладонью – свет, проходя сквозь кожу, становится красным.

Адреналин шумит в ушах. Под давлением я всегда думаю быстрее, четче. Вот и сейчас взгляд падает на встроенный шкаф, и я мигом принимаю решение.

Два шага – и я внутри. Деревянные вешалки стучат друг о друга, но я останавливаю их рукой. Придерживаю дверцу, чтобы она закрылась бесшумно.

Одновременно с этим открывается дверь в кабинет. Из коридора падает свет, мгновение – и темнота снова расползается по комнате. Не успеваю разглядеть, кто это.

Неизвестный включает фонарик и идет к письменному столу. Я сразу понимаю: он пришел сюда не более официально, чем я.

Слышу шелест бумаг. Всматриваюсь наружу через неплотно прилегающую створку и вижу, что гость стоит против света, видно только силуэт.

Пока я решаю, как поступить – дождаться, пока он уйдет или спугнуть, – слышу в коридоре голос.

Гость замирает, прислушиваясь.

Голос приближается. Сквозь тонкие стенки моторхоума доносятся обрывки: «уже иду» и «сейчас проверю».

Гость отскакивает от стола и едва не роняет телефон. Луч фонарика падает на его лицо. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!