Книга Газолин, страница 36 – Виктория Голубева

Но это не инженер, это Хантер. В потертых джинсах и форменной темно-синей футболке «Меркурия» с россыпью спонсорских логотипов. Не глядя по сторонам, он направляется прямо к кофемашине, сосредоточенный и уставший.

Зря я выбрала кафетерий, да еще и села за стол под лампой.

Стараюсь не шевелиться, чтобы он меня не заметил. Сейчас я не в настроении для разговоров, где за каждым вопросом ждешь подвоха.

«Нина? Нет. Меня зовут Сиена», – репетирую я на всякий случай.

Он нажимает на кнопку кофемашины, и та оживает: слышится гул, перемалывание. Стаканчик подается автоматически, и сразу в него льется напиток. По кафетерию мгновенно разносится насыщенный аромат кофе.

Пока напиток готовится, Хантер стоит, засунув руки в карманы джинсов, и, кажется, не замечает ничего вокруг. Он выглядит погруженным в свои мысли.

Телефон вибрирует, громко дрожа на столе. Черт! Хватаю его, чтобы отклонить звонок, но уже поздно – Хантер смотрит прямо на меня, улыбается уголком рта и кивает.

Достает стаканчик кофе из кофемашины, надевает на него крышку и подходит к моему столику.

— Не можешь отпустить эту аварию? – спрашивает он серьезно, подносит стаканчик к губам и делает глоток.

— Что? Откуда ты… – не успеваю закончить вопрос, как Хантер указывает куда-то за мою спину. Я оборачиваюсь и вижу: ночью стеклянная стена моторхоума превращается в зеркало, в котором отражаюсь не только я, но и экран ноутбука с открытой записью аварии. Черт! Отвечаю тихо: – Да, не могу.

— Как Роберт? – Хантер садится напротив, не спрашивая разрешения. Внимательно смотрит на меня, в одной руке держит стаканчик, а другую просто кладет себе на колено.

— Неплохо, насколько это возможно, – пожимаю плечами. Напускное спокойствие дается с трудом, в горле тут же встает ком. – Его перевезли в больницу в Англии. Врачи пока не дают никаких прогнозов, сначала хотят вывести его из искусственной комы.

— Понятно.

Какое-то время мы молчим. В тишине слышно, как что-то журчит в кофемашине.

— Не мучай себя. – Хантер кивает на ноутбук. – Так бывает: гонщики попадают в аварии. Это часть работы.

— Я не верю, что это его ошибка. В отчете сказано, что он перепутал передачу, но это… ерунда какая-то. – Голос дрожит на последних словах. – Роберт мог проехать эту трассу на симуляторе с закрытыми глазами.

Заметив, как Хантер приподнял бровь, я добавляю:

— Я серьезно. Сама видела, – поднимаю на него взгляд. Хантер долго смотрит в ответ, но первым разрывает зрительный контакт.

— Ты думаешь, случилось что-то другое? – спрашивает он мягко, а я невольно кошусь на ежедневник с версиями. Сказать ему? Или нет?

Он гонщик, наверняка умеет читать телеметрию.

Заметив, что я колеблюсь, Хантер неверно истолковывает мое молчание и встает из-за стола.

— Ладно, я пойду…

— Стой, – вырывается у меня, и я хватаю его за руку. Делаю это на чистом импульсе – раньше, чем успеваю подумать: доверить ему свой план или нет?

Хантер непонимающе смотрит на то, как я молча продолжаю держать его за руку.

— Если я сейчас расскажу тебе свои… рассуждения, этот разговор останется между нами?

— Ты всегда можешь рассчитывать на мое молчание, принцесса, – хрипло отвечает он и не отнимает руку, за которую я все еще держусь. Черт! Сердце бьется так сильно… Кажется, этот звук должен разноситься по всему кафетерию.