Книга Газолин, страница 90 – Виктория Голубева

— Как ты думаешь, – спрашиваю я, – если бы я не гонялся и мы были обычной семьей, с Джесс бы все сложилось по-другому?

— Нет, Хантер, – отвечает папа. – Джесс уже была взрослой, со своей жизнью, куда она нас не пускала, – горько усмехается, продолжая смотреть вперед. – Шутка ли, но мы узнали, что у нее появился ребенок лишь через месяц после его рождения, – пауза и с досадой в голосе он добавляет: – Ей не нужна была семья, а тем более ребенок, ее все устраивало. Она отвергала любые наши предложения о помощи.

Невозможно помочь тому, кто не хочет помощи.

Становится чуть легче, хотя чувство вины все равно не уходит. Зато появляется решимость.

Теперь моя очередь поддержать семью. Ради них я сделаю все, чтобы кресло основного пилота осталось за мной.

Нидерланды

С инженером «Меркурия» мы встречаемся как шпионы: где-то в центре старого города, в небольшом кафе, спрятанном в лабиринте улиц так умело, что до последнего не уверен, куда именно заходишь – в кофейню, подъезд или бордель.

Несмотря на то, что на дворе середина июля, на улице прохладно, моросит дождь. Люблю такую погоду – я не из тех, кому по душе вечное лето. Иногда полезно немного снизить градус радости и помедитировать под мерный шум капель.

Амстердам похож на любой другой европейский город и в то же время не напоминает ни один из них. Узкие пешеходные улочки вымощены графитово-серой брусчаткой – неровной, порой чуть выгнутой так, что струи дождя стекают по ней, не задерживаясь.

Сырой воздух пахнет морем или водой каналов – тут не разберешь.

Перешагиваю порог кафе, и меня обдает теплым влажным воздухом. Жужжит кофемашина, пахнет деревом, свежемолотым кофе и корицей.

В полутемном зале всего пять столиков, два из них заняты. Один – влюбленной парочкой, держащейся за руки. Второй – мужчиной средних лет в кепке, надвинутой на лицо. Похоже, меня ждут.

Пока снимаю дождевик, замечаю солнечные очки на столике. С учетом сегодняшней погоды немного лишний аксессуар. Или это способ маскировки?

— Привет, я Сиена Клэр, – здороваюсь и подсаживаюсь за столик. – Ты Итан Чэнг?

— Да, – кивает он и начинает теребить салфетку. Видно, что мужчина волнуется. Интересно, почему? Мы же просто пришли выпить кофе и не делаем ничего запрещенного.

К нам подходит официантка, и мы оба заказываем кофе: я – ванильно-пряничный латте, он – американо.

Официантка отходит, и мы какое-то время молчим. Слышно только, как его нога отбивает прерывистый ритм под столом.

Итан первым нарушает молчание:

— Как Роберт?

— Намного лучше. Физиотерапия в разгаре, прогнозы делать пока рано, но врачи настроены оптимистично, – отвечаю я и беру чашку. Керамика приятно греет руки, озябшие после промозглой улицы.

— Я рад, что он идет на поправку, – серьезно кивает мой собеседник. – Роб… он хороший парень. Талант. Не заслуживает такого… – останавливается, не договорив.

— «Такого»? – непонимающе переспрашиваю я.

— Такого конца карьеры. – Он замолкает и, кажется, собирается с мыслями. – На его месте мог быть Джон. Просто Робу не повезло. – От салфетки остаются одни клочки, которые горкой лежат на столешнице.

А вот это уже интересно. «На его месте мог быть Джон». Не любой другой гонщик, а именно Джон. Значит, дело именно в «Меркурии».

Я уверена: это не просто оговорка. Чувствую, как спина невольно выпрямляется, а каждая мышца в теле напрягается.