Книга Жестокие Игры, страница 48 – Оксана Гринберга

— Свихнувшийся Хранитель Знаний племени Аров? – скептически поинтересовалась у нее. – Это вряд ли! Но я знаю, кто нам поможет. Королева Лайнизза… Она и король. А еще – родовая магия Кромундов.

— Но…

— Сейчас не время. Лайнизза вот-вот родит, со дня на день, и вот тогда… Быть может, их уже поставили в известность? С чего мы решили, что магистр Ниир держит при себе свои опасения? Скорее всего, он давно уже обо всем рассказал королю, королеве и Верховному Вождю Аров.

— Может, именно из-за этого его нет в Академии? – продолжала Тирри. – Как раз сейчас он докладывает о своих страхах… кому нужно!

Мы могли лишь гадать и делали это довольно долго.

Наконец, спрятали книгу в комоде у Тирри, под нижними сорочками, решив, что завтра же она вернет дневник. Положит его в шкаф, заваленный свитками и странными книгами Аров, сделанными из материала, мало похожего на пергамент. В них были странные буквы, которые шли ровными, словно под линейку, строчками. Король Этар Хаас рассказывал, что в его погибшем мире книги не переписывали от руки, а… Печатали. На бумаге. Еще одно новое, незнакомое мне слово.

Я скучала по королеве и по нашим беседам с Этаром Хаасом. Скоро у Лайниззы появятся близнецы, и я отправлюсь к ней с поздравлениями. Заодно и расспрошу аккуратненько…

— Не забудь вернуть дневник, – напомнила я подруге, когда мы, умывшись, укладывались спать.

Мысли крутились вокруг прочитанного, и я почти не вспоминала о прошедшем бале. Лорд Шаррез танцевал с магиней Виннис? Ну и пусть! Тодд Сигульф целовал меня против воли на балконе? Позже с ним разберусь! Что это значило по сравнению с угрозой, нависшей над Кемиром?

— Не волнуйся, – отозвалась Тирри сонно. – Завтра после занятий, как раз перед тем, как спустят умертвия, отнесу. Никто не заметит… Все будет хорошо! – и она потушила магический светлячок.

Если бы я знала, как сильно она ошибались!

День начался так себе. Будь моя воля, я бы попросила его выйти и зайти еще раз, проделав перед этим работу над ошибками.

Помню, как мы с Тирри вышли из общежития. Немного припозднились – ночью я спала плохо, поэтому бой часов на башне Драконьего Факультета прозвучал как приговор, который долго не решались привести в исполнение. Наконец, мы все же поднялись и даже собрались на занятия, но тут подруга решила перепрятать украденный дневник. Заявила, что в комоде среди сорочек держать его будет неразумно, поэтому полезла под кровать. Пару лет назад она обнаружила скрипучую половицу, которая вела к расшатанному камню в кладке у самого пола. За него Тирри и засунула книгу, в очередной раз поклявшись мне, что вернет ее при первой же возможности.

Мы поспешили в Академию. Светило солнце, и над чудом уцелевшими цветами на краю стадиона порхали последние сентябрьские бабочки с ярко-желтыми, словно зрелые лимоны, крыльями. Вчерашние мысли о гибели всего сущего и сменившие их ночные кошмары показались мне зыбкой дымкой, чужеродным узором на четком рисунке Бытия. Наступило утро, и мир стоял так же незыблемо, как и прежде, не собираясь исчезать из-за какой-то ошибки в расчетах ар-лордов.

«Все будет хорошо», – сказала я себе.

Нет же, просто отлично!

Мы вошли в столовую, и моя вера в хорошее серьезно пошатнулась. Помню, как замерла в дверях, высматривая тех, кто мне дорог и к кому успела привязаться. Адепты Академии Магии ответили мне уколами любопытных, оценивающих взглядов. На долю секунды стало не по себе. А я ведь думала, что сожженная столовая стала забываться!