Книга Пламенный ягненок, страница 18 – Елизавета Мальчикова

— Кто здесь ещё? — тревожно спросила я, и собственный голос показался мне чужим.

— Это я, милая, и господин лекарь, — раздался знакомый голос Анисия. В нём слышалась непривычная горечь. — О, дивное создание… Мне так жаль.

— Где Вадим? — спросила я, и сердце пропустило удар.

— Ему пришла рабочая грамота в княжеские дружинники, — тихо ответила Дарья.

— Как же так… — только и смогла прошептать я.

В этот момент я почувствовала резкий укол в предплечье. Мир вокруг начал медленно таять, растворяясь в серой дымке. Сознание уплывало, уступая место спасительной пустоте.

Я проснулась от странной, тянущей боли, которая пронизывала всё тело. В комнате царил полумрак. Рядом с моей лавкой, прямо на полу, мерно спал Анисий. Его лицо во сне казалось совсем юным и беззащитным.

Я попыталась встать. Тело пронзила острая судорога. Я стиснула зубы и сделала вторую попытку. Руки дрожали, но мне удалось приподняться и сесть на краю лавки.

— Куда же вы, Игната? — сонно пробормотал Анисий, тут же открыв глаза.

— Я не могу больше здесь оставаться, — резко ответила я. Голос сорвался на хрип. С огромным трудом я встала на ноги.

— Отвезите меня отсюда, Анисий. Я продам все эти побрякушки и заплачу вам сполна, — я медленно, пошатываясь, направилась к резному сундуку в углу.

Анисий вскочил и в одно мгновение оказался рядом, поддерживая меня за локоть.

— Не в деньгах дело, Игната.

Я вопросительно посмотрела на юношу. В его глазах читалась странная решимость.

— Посмотрите на себя… Как вы слабы. Вы не доедете и до околицы.

— Вы в сговоре с моим мужем? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.

— Нет же! — воскликнул он с жаром. — Я такой же пленник здесь, как и вы. Просто мои оковы… Это любовь…

— Я хочу сбежать отсюда… — прошептала я уже тише.

Анисий по-братски погладил меня по спутанным волосам. В его жесте не было ничего предосудительного — только бесконечная усталость и тоска.

— Я тоже, дорогая. Я тоже…

Прошло несколько дней. Силы медленно возвращались, но вместе с ними приходила и ясность ума, от которой становилось только тяжелее. Я уже могла сама, без посторонней помощи, подняться с жёсткой лавки и, пошатываясь, пройтись по дому. Каждый шаг отдавался тупой болью в теле, но физическая боль была ничем по сравнению с той, что терзала душу.

Я забивалась в самый тёмный угол своих покоев, кутаясь в шаль, и часами смотрела в одну точку. Мысли, словно назойливые мухи, кружились вокруг одного и того же вопроса, на который не было ответа.

«Почему я такая дура…»

Я прокручивала в памяти каждый день, проведённый здесь. Вспоминала лживую улыбку мужа, слова, его деловитую суету. Двуличный индюк!

И чем больше я думала, тем очевиднее становилась правда, которую я так старательно гнала от себя. Как я могла поверить, что купец действительно не в курсе, что происходит за его спиной.

А Вадим? Сбежал, когда был мне так нужен…

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла. Хватит быть такой глупой дурой. Пора взять свою жизнь в руки, я больше не позволю играть собой!

На бересте я нацарапала послание для брата. Лишь несколько слов.

В четверг. Встретимся в Мирограде.

И передала его Анисию.

Через три дня я сбегу отсюда.

Утром, облачённая в тяжёлый зелёный сарафан, я спустилась к завтраку. Ткань, казалось, душила не хуже верёвки, но я заставила себя выпрямить спину. На лицо я нацепила самую счастливую, самую лучезарную улыбку, на какую только была способна. Я смеялась громче всех, поддакивала каждому слову мужа и даже поддержала разговор о планах на будущее.