Книга Пламенный ягненок, страница 29 – Елизавета Мальчикова

Будто выйдя из оцепенения, она резко отдёрнула руку и поспешила к карете. Я услужливо помог ей забраться внутрь. Щёлкнул замок.

Я направился к своей лошади. — Что ж… такая работа, — С горечью подумал я и одним махом запрыгнул в седло.

Лес вокруг дышал осенью: под копытами моего чёрного скакуна шуршали багряные и золотые листья, а воздух был прозрачен и пах прелой листвой и сырой землёй. Я шёл чуть позади кареты молодой госпожи, стараясь не отставать, но и не нарушать её уединения. Тяжёлый кошель на поясе приятно оттягивал ремень — аванс за сопровождение, первая достойная монета за долгое время. Я и, правда, устал гоняться по лесам за чёртовым отродьем.

— Иди, сын. Заработаешь на кров в городе. Начнёшь нормальную жизнь. Глядишь, и бабу городскую найдёшь… Всплыли в памяти слова отца.

Внезапно в сознании всплыли улицы вымощенные деревом, людской гул, а в кузницах не смолкает звон молота. Я крепче сжал поводья своей лошади. А может и в дружину князя? Мысль была дерзкой, почти безумной. Но почему нет? Почему не стоять плечом к плечу с лучшими воинами, защищать землю от ворога. Я вдруг глянул на карету, и из окна на меня смотрела молодая госпожа. Наши взгляды соприкоснулись на мгновение, а позвякивание монет в кошеле перестало приятно оттягивать ремень.

Карета остановилась у огромного особняка, располагавшегося в глубине просторного двора, обнесённого забором. Я спешился, подошёл к карете и открыл дверь для молодой госпожи. Зелёные глаза посмотрели на меня украдкой и прошлись по саду. Она подошла к кусту шиповника, аккуратно срывая увядающий цветок, и двинулась в особняк. Я шёл следом, изредка бросая взгляды на окрестности. Красивые узкие тропинки, густо засаженный сад.

Тяжёлая дубовая дверь поддалась с глухим скрипом, пропуская нас внутрь. Госпожа переступила порог, я шёл позади. В светлице было тихо, все ожидали приезда госпожи. Стены и высокие потолки, обшитые гладко оструганными досками, уходили вверх, теряясь в полумраке.

Величественным центром зала стояла изразцовая печь. Её бело-синие изразцы, расписанные диковинными птицами и травами, казалось, жили своей жизнью в отблесках пламени, пляшущего за слюдяным окошком топки. Слуги скользили по дому бесшумными тенями, словно призраки, не смея нарушить покой этого места.

— Госпожа, — произнёс я тихо, и легонько коснулся её руки.

— Игната, — выдохнула она и прикрыла глаза, вкусив аромат цветка, который всё ещё сжимала в ладони. — Называйте меня по имени.

— Господин. — Я коротко кивнул и увидел, как спускается напыщенный олух. Её будущий супруг. Я развернулся на пятках и вышел из особняка.

Пышнотелая девушка с длинными, словно цыплячий пух, волосами, собранными в тугую косу, шла к особняку. Увидев меня, она тут же залилась румянцем и поспешно опустила глаза, будто боялась встретиться взглядом. Я коротко кивнул ей и, не задерживаясь, направился в сенки.

Внутри царила темнота. Я зажёг пару свечей, стянув ремень с кошелем, убрал их в сундук под одежду. С улицы доносились разговоры и обрывки фраз остальной прислуги. В голове всё ещё крутились мысли о городе и дружине, и о молодой госпоже…

В сени вошла женщина — старшая над всей прислугой. Её руки, натруженные и уверенные, покоились на чистом переднике.

— У госпожи через полчаса крещение, — деловито сказала она, окинув меня цепким взглядом. — Пойдём, покажу, где купель.