Книга Пламенный ягненок, страница 30 – Елизавета Мальчикова

Я загасил пальцами фитиль догоравшей свечи и повернулся к ней.

— Как вас зовут?

— Дарья, — ответила она, чуть склонив голову.

Дарья повела меня по узкой тропинке, усыпанной мелким гравием, на ходу рассказывая о свадьбе. Вскоре за густыми кронами грушевых деревьев показался водоём. Это была круглая, не слишком широкая, но глубокая купель, выложенная гладко обтёсанным камнем. Вода в ней казалась тёмной и неподвижной, как зеркало. Там уже стоял священник, склонившись над водой, он шептал свои молитвы. Я поднял голову и заметил, что из окна одной из верхних комнат особняка купель видна как на ладони.

Мы пошли дальше по скрипучему деревянному мостку, который огибал водоём. Он вывел нас к задней части усадьбы. Здесь, в тени хозяйственных построек, стояли сараи и сени, похожие на мои. На земле, у большой деревянной колоды, сидел мужик в заляпанной рубахе и сноровисто чистил рыбу. Нож в его руках так и мелькал.

Когда мы проходили мимо, он, не отрываясь от дела, легонько шлёпнул Дарью пониже спины. Она лишь махнула на него рукой, пряча улыбку:

— Да ну тебя, старый!

Мы быстро обошли почти всю территорию и направились обратно к дому — Дарья ушла на кухню, я за молодой госпожой.

Я постучался в дверь и сделал шаг назад. — Госпожа, священник уже ждёт вас. Пройдёмте в крещальню. — Из покоев послышались тихие шаги.

Дверь распахнулась, и госпожа в нерешительности спросила. — А… это больно? — Её голос дрогнул, выдавая страх, который она отчаянно пыталась скрыть. Мы спускались по широкой лестнице и тень улыбки, едва заметная, коснулась уголков моего лица. Я медленно покачал головой.

Я привёл её к водоёму, который по бокам уже затягивался кромкой льда. Там госпожу ждал священник, а я тихо ушёл вглубь усадьбы.

Я стоял поодаль, на узком помосте, и наблюдал, как срываются последние пожелтевшие листья. Ветер, словно невидимый художник, осторожно касался ветвей, и они, нехотя отпуская своё летнее убранство, замирали в ожидании зимы. Каждый лист, прежде чем упасть, будто медлил, прощаясь с родным деревом, и лишь затем, медленно кружась, опускался на влажную землю, устилая её золотым ковром. За грушевыми деревьями доносилась еле слышная молитва священника.

Так, и у меня внутри, нарастало ощущение, будто я замер в ожидании чего-то. Я всматривался в кромешную даль, туда, где небо сливалось с землёй, и пытался понять: что же должно произойти? Может, это был не внешний, а внутренний перелом — тот самый момент, когда человек вдруг осознаёт, что прежняя жизнь уходит, уступая место чему-то новому и неизведанному. Я не знал…

Заметив, мимо проходящего священника, я пошёл за госпожой.

Вокруг водоёма царила особая, звенящая тишина, которую нарушал лишь шёпот ветра и редкий крик одинокой птицы. Небо над головой казалось выше и прозрачнее, а воздух — прохладным и чистым, пропитанным запахом прелой листвы и сырой земли. Дрожа всем телом, у водоёма стояла госпожа, с её мокрых волос ещё капала вода.

— Ну, что больно было, госпожа? — Я улыбнулся краешком губ, а госпожа метнула на меня недовольный взгляд.

— Вас это веселит? — Стуча зубами, она обняла себя за плечи, пытаясь согреться. Рука дёрнулась в попытке обнять её, но я резко остановил свой порыв.

Чёрт тебя дери, что со мной происходит!