Книга Пламенный ягненок, страница 37 – Елизавета Мальчикова

— Долгий день? — Спросил дед Игнатий, выдыхая едкий дым.

Я кивнул и направился к выходу.

— Ох, погубит она тебя, Вадимка, погубит, не иначе.

Я промолчал, ведь я и так знал ответ.

Этой ночью я так и не смог заснуть, поэтому, ранним утром я оделся и вышел из сеней. Я блуждал по территории усадьбы, пролистывая в голове обрывки воспоминаний. Мне всё больше хотелось вступить в ряды дружины. Остановившись, я увидел госпожу в одном тонком платье. Она прошла мимо меня в сад, я направился за ней. Я замер в нерешительности всего в нескольких шагах позади неё. Но думал я недолго, вновь поддавшись этому мучительному порыву, я подошёл к госпоже вплотную и обнял её сзади, крепко, властно. Она накрыла мои руки своими ладонями и откинула голову назад. Зелёные глаза опьяняли. Я не сдержался и поцеловал её. Страстно и долго.

— Перестаньте меня мучить, госпожа, — выдохнул я, наконец. — Наша связь под запретом.

— Скоро всё изменится, я обещаю, — прошептала она в ответ. И я поверил.

Мы стояли так ещё долго, пока первые робкие лучи солнца не коснулись верхушек деревьев.

Госпожа выскользнула из моих объятий, а я так и остался стоять под деревом, смотря ей вслед.

Снег искрится на солнце, а на крыше особняка лежат пушистые шапки. Во дворе уже слышны голоса слуг: кто-то идёт за водой к колодцу, кто-то чистит дорожки от снега. Вдали виднеется частокол, за которым начинается лес. Мимо меня, тяжело ступая, прошла Дарья. Одной рукой она прижимала к себе ведро, доверху наполненное овощами. Следом за ней, спотыкаясь, семенил слуга, с трудом удерживая массивный сундук.

Я поспешил к ней и, поравнявшись, легко подхватил тяжёлую ношу.

— Ох, Вадимка, — с облегчением вздохнула Дарья, — с утра уже упахалась.

Я сделал всего шаг, а эта хрупкая на вид женщина уже почти бежала рядом со мной, придерживая на ходу подол сарафана и выцветший фартук.

— Сегодня господы собираются в город? — Спросил я, когда мы вошли в кухню.

— Не знаю, спроси-ка сам.

Дарья скрылась в недрах кухни. Я поставил ведро и направился в светлицу особняка.

Посреди светлицы госпожа держала в руках богатое синее платье.

— Чудном? Оно прекрасно, Глеб. — Донёсся до меня обрывок чужой фразы.

Платье мерцало в свете лучины. Взгляд госпожи зачарованно блестел от такой роскоши. Она чуть прикусила нижнюю губу в предвкушении. Желваки на моем лице заходили ходуном. Я не мог ей дать ни роскошных хором, ни дорогих тряпок. Господин бросил на меня надменный взгляд. — Вы так не думаете, дражайший рядович?

— Никак нет, господин. Госпожа всегда под стать вам, — отчеканил я.

Госпожа стояла в объятиях своего супруга, а он просто насмехался надо мной. — Блестяще, — с вызовом кинул свою любимую фразочку этот олух.

Я лишь коротко кивнул и размашистым шагом направился к кабинету купца. Внутри всё клокотало от глухого раздражения. Я был здесь чужаком и не желал задерживаться в этих стенах ни одной лишней минуты.

Из глубины дома послышались тяжёлые, грузные шаги. Хозяин особняка, словно гора, медленно приближался к двери.

— Уделите мне минуту вашего времени, господин? — стараясь унять клокочущую в груди злость, быстро проговорил я.

— Чего ж не уделить, — сипло отозвался купец, и мы вошли внутрь.

Я не стал тратить время на пустые любезности. — Мне пришла рабочая грамота в ряды дружинников. Напишите мне рекомендательное письмо.