Книга Когда ночь крадет солнце, страница 35 – Диана Фэйр

Четвертый полетел удачнее — ударился в считанных миллиметрах от его виска, осколки мазнули по щеке Дариона, и тот только сильнее сжал ручку двери. Темная капля стекла по щеке так медленно, что мне почти стало его жаль, но себя — жальче. Рана ниже груди отчаянно жглась, тянущая боль от нее постепенно парализовывала как тело, так и собственные чувства — вспыхнувшая ярость дотлевала со скоростью света.

— Сдохни поскорее, — я прижала ладонь сквозь ткань платья к рубцу — сердце гулко стучало, отчаянно желая пробить ребра. Удушливый запах роз выедал легкие, ком в горле мешал даже говорить — отчаяние на общем фоне показалось вполне терпимым. — И не приближайся ко мне. Никогда.

*Звезда, что пленила пепел моих рассветов.

**О свет

Два.

Новый круг не прекратил ад — светлый интерьер, позолоченные рамы, неприметная дверь в самом углу комнаты — черное пятно, которого определенно не должно было быть. За окнами было темно, словно ничего не изменилось, но боль ушла, оставив после себя только отголоски в кошмарах. В них закатное небо сменялось настолько мрачной и гнетущей тишиной ночи, что я забывала, как дышать.

— … еще не проснулась? — тихий шелест, приглушенный порывом ветра.

— Ты первая. Не забудь сказать «Ваша светлость»… — скрип двери, вторящий нервному шепоту.

— Тс-с! Она услышит!

Дверь скрипнула вновь, осторожные шаги проскользнувшей внутрь служанки раздались совсем близко, и я уткнулась носом в подушку, только бы не чувствовать витающий вокруг металлический аромат. Тело помнило все слишком ярко: горькую отраву с ароматом гниющей тины, кривое лезвие кинжала в черной крови, собственная рана от которого не заживала. Едкий взгляд прожигал насквозь до последнего мгновения — словноон действительно чего-то еще мог бояться.

Запах бергамота ударил в нос, вызывая тошноту, — рыжая девчонка спешно поклонилась, с грохотом поставив поднос на низкий столик у кровати. Тот же чай, те же лица. Я не пошевелилась: сквозь ресницы наблюдала, как девчонка ежилась, переминаясь с ноги на ногу. Тень за дверью — старшая горничная — жестом приказал ей быть смелее.

— Умирать буду медленнее, если ты продолжишь пялиться? — одеяло скользнуло на пол, обнажив спину, и вечерний холод тут же опасливо пробрался под тонкую рубашку. Слишком большую. Чужую.

Девчонка замерла, взглянула на меня непонимающе, и опасливо опустила глаза, когда я лениво накрутила прядь волос на палец. Она показалась безжизненной змеей — не золотилась искрами, даже ощущалась чужой. Тяжелой. Сердце вторило, едва ощутимо отбивая неровный ритм.

— Доброе утро, Ваша светлость, — голос сорвался на фальцет. Я усмехнулась, прикрывая глаза. Многоуважаемый князь придумал прекрасное развлечение. Целая антология бреда. — П-простите, госпожа …Господин велел… — рыжие локоны скрыли лицо, но опасение в голосе не удалось спрятать.

— Заткнуться и убрать руки подальше, милая, — произнесла я мягко, когда проклятая потянулась к упавшему на пол краю одеяла. — И не портитьночь своей тупостью. Или глаза нужны для украшения?

Полукровка постарше, до этого нервно выхаживающая за дверью, постучала так спешно, словно мир сгорал. Я слышала ее торопливые шаги, тихий скрип двери, которую она все время пыталась открыть, но отчаянно пыталась выказать гостье должное уважение. Агостье нужно было просто тихо сдохнуть.