Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 139 – Мария Лунёва

— И скажи там всем, не умрёт Савел мой! — прокричала Томека ей вслед. — Разнесла уже, сорока. Нет, ну хорошая женщина, но язык...

— Главное, чтобы детей принимать умела, — пробормотала я, окуная небольшую ветошь в остуженный на крыльце отвар ромашки. Магия искорками срывалась с моих пальцев и каплями опускалась в желтоватую воду, насыщая её. — Раздевайте папку, мальчики, — скомандовала, и меня совсем не смущало, что Стеван меня на голову выше.

Поднявшись, он быстро избавил батьку от рубахи и взглянул на меня.

— Полагаешь, мы ему ноги через штаны обтирать будем? Или они ему не нужны и пусть тьма дожирает?

— Понял, — он кивнул и, смущённо поглядывая на Эрла, раздел отца до нижних портков.

— Да что ты всё на мужа моего смотришь? Если что, я Эрла люблю и на другого как на мужика и смотреть не буду, — уже не выдержала.

— Я бы ревновал, — нехотя признался он.

— К кому? Ваш папа, мальчики, так на моего похож. А его со мной уже нет. Так что вашего я смерти не отдам. И не придумывай ничего.

— А вы, тётушка Анна, и правда не тётка Аннет, — Талий склонился и с большими глазами зашептал: — Все говорят, что подменили боги вас. Послали на деревню нашу благодать.

— Тряпку вторую взял и быстро руки обтирай, внимательный ты наш. И поменьше слушай, что там бабы болтают, умнее будешь.

— Но вы же тётушка Анна? — он сверкнул глазёнками.

— Именно так, — я кивнула.

— И к Ярику в гости можно приходить?

— Нашёл время в гости к другу напрашиваться, — отомстил ему старший, не растерявшись.

Сложив вещи отца, он оторвал от большого отреза ткани две ветоши. Одну оставил себе, а вторую передал Талию.

— Так я для Игната стараюсь. — Малец состряпал деловую рожицу. — Буду Милане рассказывать, какой у нас брат удалец.

— Оба, тряпки в ромашку и обтирать отца, — шикнула на них. — В гости ждём всех.

Они заулыбались и вмиг стали серьёзными.

...Дело близилось к обеду. В печи уже стоял наваристый бульон.

Лёжа на кровати, Савел ровно дышал. Его сердце размеренно билось. В себя ещё не приходил, но уже не умирал.

Трясущейся рукой я поднимала кружку с отваром лимонника и пила мелкими глоточками. Мальчишки ложками вливали его же в рот отца. Напитанный моей магией напиток получился весьма бодрящим.

Но мне он уже не помогал. Я выжала из себя всю магию и теперь хотела только спать.

В дверь постучали. Томека со стуком поставила на стол тарелку и отправилась открывать.

— Ну, соседушка, чего муж-то? — раздался женский звонкий голос.

— Живой мой Савел. Отобрала его из лап смерти знахарка наша. И если кто ещё по деревне начнёт трепать, что умирает он, скалку возьму.

— Так я же только спросить. В окнах дома-то кузнеца Игната твоего видали с его детьми.

— А вы чего по чужим окнам зыркаете? — тон Томеки стал злее. — Делать больше нечего? Так соберите мужиков, пусть выловят тёмного этого!

Я замерла с кружкой в руках. Эрл, разливающий похлёбку по тарелкам, обернулся и остановил взгляд почему-то на мне.

— Так ищут уже, — прозвучал ответ. — Всё утро ходят группами по несколько человек и проверяют места, где затихариться можно.

Выдохнув, я почувствовала облегчение. Раз вся деревня на ушах, то так просто Лёничка в местном обличье не заявится.

Вечерело.

Меня шатало, и уже никакой лимонник не помогал. Зато цвет кожи Савела приобрел розовый оттенок. Он пришел в себя, но шевелиться пока не мог. Глядя на него, Тамека снова тихо заплакала.