Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 81 – Мария Лунёва

Я недоверчиво покосилась на выброшенные кустики.

— Ты дальше слушай. Основание стебля, вот это светлое, — тоже режется и в суп, а можно и сырым. А уж если маслом подсолнечным заправить, так вообще. Остальное, знахарка, что-то для растопки сушишь, что-то на плетеные корзины. Початки — пух. А ты чего творишь?

Я как-то растерялась немного. Она вроде и с гонором, а дело говорила. Если там действительно есть что съедобное, то Милана должна знать. Вот ей и отвезу.

Выбравшись к саням, я собрала все стебли и уложила в стопку.

— И даже горлопанить не начнешь? — женщина прищурилась. — Ты же не выносишь, когда тебя поучать начинают. А тут смолчишь?

— А ты меня на ссору выводить, что ли, явилась? — спросила у нее прямо. — Если да, то приходи в другой раз. Некогда мне.

— Да нет, — она обошла меня и остановилась у зарослей камыша. — У меня сын вернулся, вся рука черная. Вены пульсируют. Рана вроде и небольшая, но он даже кулак сжать и разжать не может. Больно ему, вижу я. Что ты хочешь за зелье?

— Хм... — я оценивающе прошлась по ней взглядом. Дородная, видно, что к труду привыкла. И так она заманчиво смотрелась на фоне этого проклятущего рогоза. Ну ответ прямо напрашивался сам собой.

— А все просто — помоги корней надрать. Хотя бы кусты дергай, чтобы я срезала. За это три порции выдам. На три дня. Этого должно хватить.

— И все? — она недоверчиво приподняла бровь. — Просто помочь? Да ты серьезно?

— Я стою в стылой воде, замерзшая, с ледяным ножом в руках. Пальцами в этой каше ковыряюсь, чтобы кустик выдернуть. Как ты думаешь, у меня сейчас есть настроение шутки шутить?

Словно в подтверждение своих слов я громко чихнула.

Вытерла потекший нос.

— Нож давай и отойди в сторону. Заболеешь еще, сляжешь. Магию на роднике зачем выпускала? Ослабнуть хочешь?

— Нет, — пробормотала и передала ей нож.

А дальше дело пошло просто прекрасно. В мою сторону летели стебли с корнями, промытые в проталине. Я только и успевала все это добро складывать и следить, чтобы скучающему Фалли на хвост не наступить.

Разница между мной и деревенской бабой была, как говорится, налицо.

Я снова чихнула, привязывая рогоз к саням веревкой.

— Так, хватит тебе? — она обернулась.

Я быстренько на глаз подсчитала количество корешков и... чихнула.

— Ой, задохлая. Ну что в тебе только Эрл нашел? Чем ты его окрутила? И ведь бегала за этим темным проходимцем. Чего следом за ним не увязалась? Говорят, видывали его здесь. Смотри, хвостом не махни, подавшись в город, прежде чем зелье мне не сваришь.

— Ну, во-первых, — я выставила указательный палец, ткнув в нее, — я замужем, и хвостом вертеть неприлично уже. Во-вторых, у меня дети, и не до посторонних мужиков, темных или не темных. И в-третьих, вы свой нос в мои панталоны не суйте. Нечего трясти здесь моим грязным бельем. Я сплетни не люблю.

— Ишь какая... — она сложила руки на груди. — А я еще помню, как ты вслед ему бежала и с собой забрать в город просила. А ведь уже тогда все понимали, что от темных добра не жди. Они хуже пиявок. Сколько лет у нас счастливой жизни отняли. Сколько мужиков от тьмы их не оправились. И так и знай, выловит кто пиявку твою темную — живым уйти не дадут. Это там, в городе, у них мир на бумажках подписанный, а у нас здесь мужья да сыновья по хатам лежат.