Книга Альвена, страница 86 – Снеталия Морозова

Я притихла, всматриваясь в огонь, он был словно живой, шипели старые поленья, сухие – щелкали. Я подула на бревнышки, и пламя стало больше, извиваясь золотистыми языками, огонь весело увеличивался от притока воздуха. Дом согревался, наполняясь уютом, плечи и конечности разомлели, и я испытала истинную благодарность за жизнь. Тотальную, всеобъемлющую на столько, что закрыла глаза, наслаждаясь этим состоянием.

Открыв глаза, обнаружила, как Кропус из остатка дерева, ваяет вазу. Поставил получившуюся чашу на стол, водрузив в неё три розы.

Я посмотрела в умные глаза фея.

— Ты меня вдохновила.

Я протопила печь, согрелась.

— Кропус, ты же фей света, говорил, что умеешь световые потоки создавать.

— Умею.

— Сделай нам, пожалуйста, в доме свет.

— Мы будем как на ладони, Альвена.

— Кропус, в Безмирье находятся только души ведь?

— Да.

— Пострадать может моя душа, соответственно, да?

— Верно.

— Я не хочу бояться, мне интересно посмотреть страхам в лицо, я готова. Честно сказать, я и не знаю, чего я боюсь, узнаю, поборю его.

Кропус мне не ответил, стал руками водить перед собой, создавая шар из световых потоков. Из воздуха и через руки шли нити света, соединяясь в небольшую сферу. Фей поставил получившийся шар на стол, создал второй – разместил на полу у печки, третий – у входа. Дом озарился светом, прибавив ещё тепла и защищенности. Я счастливо улыбнулась, покрутилась вокруг себя в полном восторге.

— Ты невероятный, Кропус! Спасибо, что ты со мной, и вообще, спасибо, что ты есть!

— Ну, ты тоже моя любимица! – невозмутимо ответил.

Фей был в своём репертуаре.

И тут я услышала писк, встала как вкопанная, прислушиваясь, ощущая, как по спине побежали волны липкого страха.

Кропус закивал головой, словно подтверждая что-то самому себе.

— Кто там? – шёпотом спросила у фея.

— Самому интересно, что у тебя на душе, и кто там пищит.

Выдохнув, собирая всю свою отвагу и любопытство, я пошла к двери. Прислонив ухо, прислушиваясь, я отчетливо уловила детский плач, ребячьи голоса, крик. У меня участился пульс, дыхание стало поверхностным, тело сковало, зажмурилась, проморгалась и резко открыла дверь. На меня смотрели прозрачными глазами души маленьких детей, их было много, очень много, сотни. Они скапливались, как привидения, подходя к дому, протягивали руки ко мне, плакали и все кричали: Мама! Мамочка! Забери меня! Мне плохо! Помоги! Мне так тут плохо, холодно!

Я закрыла дверь, села на пол, подпирая спиной вход, закрыла рукой рот, боясь разреветься от ужаса и жалости. Голоса просачивались в дом, в мой разум, в моё тело. Отовсюду слышались детские крики о помощи, плач. Я закрыла уши руками, пытаясь разобраться.

— Так, так, так, чего я опасаюсь? Дети, дети…

Я поняла! Я каждый день вспоминаю Любашу, как она там, малышка? Кто её удочерил? А может она в детском доме? Какие там условия, воспитатели? Её там будут обижать, о, только не это. Пусть у неё будет самая лучшая приёмная семья. Снова мысли закрутились, вспоминая маленькую девочку-сироту, которую я полюбила всем сердцем. Как сделать правильно? Как спасти мою душу?

Я поднялась уверенно, открыла дверь, посмотрела на огромную толпу детских душ, села на крыльцо и запела колыбельную, закрывая глаза, покачиваясь, желая всем деткам любящую маму: