Книга Двор призрачных сердец, страница 131 – Элис Нокс

Желудок скрутило тугим узлом.

— Поднять якорь! — рёв Рэдли прокатился над палубой громом.

Я вздрогнула и обернулась.

Капитанша стояла у штурвала на возвышении, одна рука на рукояти, вторая указывала вперёд, в сторону открытого моря. Ветер трепал её розовые волосы, развевал красный плащ за спиной, превращая её в живое пламя на фоне серого неба.

— Живее, морские крысы, или клянусь — будете грести сами!

Матросы заорали в ответ одобрением, весельем даже. Кто-то засвистел, кто-то захлопал. Они любили её. Это читалось в каждом взгляде, в каждом движении, в том, как они бросались исполнять приказы, не задавая вопросов.

Механизм заскрежетал. Цепь якоря начала подниматься — звено за звеном, медленно, с натугой, выбираясь из глубины. Вода стекала с металла потоками, оставляя тёмные пятна на деревянной палубе.

Сердце ухнуло вниз.

Паруса начали подниматься — один за другим, огромные полотнища белой ткани разворачивались, наполнялись ветром, надувались, натягивались с тем характерным хлопком, что отдавался в груди.

Корабль качнулся.

Я схватилась за ближайшую мачту, пальцы впились в грубое дерево так сильно, что заноза вонзилась под ноготь. Боль вспыхнула острой вспышкой, но я не разжала хватку.

Ещё один рывок — сильнее.

«Серебряная чайка» ожила.

Я почувствовала это физически — как корабль задрожал под ногами, как доски заскрипели, принимая на себя вес парусов, как он медленно, но неумолимо начал отрываться от причала, скользить в сторону открытого моря.

Земля осталась позади.

Порт — с его шумом, запахами, твёрдой почвой под ногами — удалялся с каждой секундой. Уже не вернуться просто так. Уже не спрыгнуть и сбежать.

Паника поднялась волной, накрыла с головой, сдавила горло так, что вдох застрял на полпути.

Слишком много воды, слишком глубоко, слишком далеко от берега.

Я закрыла глаза, прижалась лбом к мачте, пытаясь дышать — медленно, глубоко, как подсказал матрос.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Но воздух не шёл в лёгкие, застревал где-то в груди, превращался в тяжёлый ком, что давил изнутри.

Воспоминание вспыхнуло без предупреждения — резкое, болезненное, словно кто-то вонзил нож между рёбер и медленно проворачивал лезвие.

Вода. Холодная, беспощадная, затягивающая вниз с той неумолимостью, что не оставляет надежды. Руки молотят по поверхности отчаянно, цепляются за что угодно — за свет, за воздух, за саму жизнь, но пальцы скользят сквозь пустоту, хватают ничто. Крик рвётся из горла и обрывается мгновенно, когда рот наполняется солёной горечью, что жжёт язык, душит, не даёт вдохнуть. Лёгкие горят изнутри, требуя воздуха, которого нет и не будет. Темнота ползёт с краёв зрения — медленно, неотвратимо, пожирая мир по кусочкам.

И сквозь толщу воды, сквозь рёв крови в ушах — смех. Мелодичный, звонкий, прекрасный, как колокольчики на ветру. И лицо, размытое водой, но улыбающееся. Всегда улыбающееся.

— Дыши.

Низкий, спокойный голос прорезал панику. Я вздрогнула, глаза распахнулись.

Лис снова стоял рядом. Когда подошёл? Я не слышала шагов, не чувствовала его приближения.

Он не касался меня. Просто стоял на расстоянии вытянутой руки, смотрел внимательно, без насмешки, без той вечной ухмылки.

— Дыши со мной, — повторил он тихо. — Вдох. Выдох. Медленно.

Он глубоко вдохнул, грудь расширилась под рубашкой. Задержал дыхание на секунду. Выдохнул медленно и контролируемо.