Книга Двор призрачных сердец, страница 153 – Элис Нокс

Тишина повисла тяжело.

Вейрон вздохнул, потянулся, достал из кармана флягу, отпил, протянул мне.

— Ром?

Я покачала головой.

— Больше не хочу. Вчера хватило.

Он усмехнулся, убирая флягу.

— Мудрое решение.

Пауза, и он повернулся ко мне серьёзно.

— Аделин, я не могу сказать тебе, любишь ты его или нет. Это только ты знаешь. Или узнаешь, когда увидишь снова. — Он положил руку на моё плечо. — Но могу сказать вот что: если ты спасёшь его из чувства долга, а не любви... вы оба будете несчастны. Долг — плохая основа для отношений.

Слова ударили правдой, которую я боялась признать.

— Тогда что мне делать? — прошептала я.

— Жить, — ответил он просто. — Здесь и сейчас. Эти семь дней до Карброка — проживи их по-настоящему. — Он сделал паузу. — Посмотри на звёзды, научись чему-то новому, посмейся. Позволь себе быть не охотницей, не спасительницей, а просто... Аделин. Девушкой, у которой есть право на счастье.

Горло сжалось снова, но слёз уже не было — только тепло, странное, непривычное, разливающееся в груди.

— А потом? — спросила я. — Когда доберёмся до Карброка?

— Потом решишь, — пожал он плечами. — Любишь или нет, остаться или уйти. Но решение будет твоим, не Ордена, не долга, не чужих ожиданий. Твоим.

Он встал, протянул руку, помогая подняться.

— А сейчас давай я покажу тебе, как читать движение звёзд. Это завораживает, обещаю.

Я взяла его руку, поднялась, и мы провели следующие несколько часов, глядя в небо, пока Вейрон рассказывал о небесных узорах, мифах, связанных с ними, историях мореплавателей, ориентировавшихся по звёздам задолго до изобретения компасов и карт.

Его голос убаюкивал, успокаивал, и где-то на середине рассказа о созвездии Охотника я поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

Не из вежливости.

Искренне.

И это было... хорошо.

Просто хорошо.

* * *

Четвёртый день выдался ясным.

Небо распахнулось бездонной синевой, без единого облачка, и солнце заливало палубу ярким, почти ослепительным светом, отражавшимся от белых досок, слепившим глаза, заставлявшим прищуриваться. Ветер был попутный — ровный, устойчивый, наполнял паруса идеально, и корабль летел по волнам легко, словно птица, скользящая по воздушным потокам без усилий.

Рэдли была в прекрасном настроении — пела что-то на незнакомом языке, стоя у штурвала, и голос её — звонкий, чистый — разносился над палубой, смешивался с криками птиц, скрипом такелажа, смехом матросов.

Хороший день. Один из тех редких дней в море, когда всё складывается идеально, и кажется, что мир благоволит путешественникам.

Я провела утро с Вейроном — он снова показывал мне, как вязать сложный узел, использовавшийся для закрепления грузов в трюме, объяснял, почему важно распределять вес правильно, чтобы корабль не кренился во время шторма. Руки уже не болели от работы с канатами, мозоли загрубели, пальцы двигались увереннее и быстрее.

Учитель хороший — терпеливый, не раздражался, когда я путала последовательность, просто показывал снова, пока не получалось.

— Отлично, — одобрил он, когда узел лёг правильно с первого раза. — Ещё неделя, и будешь готова работать на любом корабле.

— Не думаю, что это мне пригодится, — усмехнулась я, распуская канат, чтобы повторить. — Я не собираюсь становиться моряком.

— Никогда не знаешь, — пожал он плечами. — Жизнь непредсказуема. Может, однажды придётся бежать по морю. Или спасаться на корабле. Навыки лишними не бывают.