Книга Двор призрачных сердец, страница 240 – Элис Нокс

Его глаза вспыхнули, и губы накрыли мои.

Поцелуй был размеренным. Глубоким, тягучим, полным эмоций, что мы не могли выразить словами.

Языки сплелись, изучая каждый изгиб, каждую текстуру. Его рука легла на мой затылок, пальцы зарылись в мокрые волосы, удерживая меня на месте, углубляя поцелуй.

Я ответила с той же страстью, обхватывая его лицо ладонями, целуя так, будто пыталась запечатлеть этот момент навсегда.

Когда мы оторвались друг от друга — задыхающиеся, с распухшими губами — он прижался лбом к моему лбу.

— Ты знаешь, что самое опасное в тебе? — прошептал он хрипло.

— Что? — выдохнула я.

— То, что рядом с тобой я забываю. Забываю обо всём — о долге, короне, сделках, играх. Есть только ты. И это... это пугает меня больше любой битвы.

Большой палец провёл по моей щеке.

— Но даже зная это... я не могу остановиться. Не хочу останавливаться.

Поцеловал меня снова — короче, но не менее интенсивно.

— Так позволь мне запомнить тебя. Каждый дюйм. Каждый звук. Каждое выражение лица, когда ты на грани.

Губы начали спускаться — по подбородку, шее, ключицам, оставляя горячий влажный след.

Я выгнулась, вцепляясь пальцами в простыни, когда его рот накрыл мою грудь.

Язык обвёл сосок плавными кругами, потом втянул в рот, посасывая, пока я не застонала.

— Да, — выдохнул он довольно, переключаясь на вторую. — Вот так. Не сдерживайся. Хочу слышать каждый звук.

Ладони переместились по моим бокам, бёдрам, разводили ноги шире, устраиваясь между ними.

Губы продолжали спускаться — по животу, целуя каждый дюйм кожи, покусывая, оставляя следы, что завтра напомнят об этой ночи.

Добрался до внутренней стороны бёдер, и я напряглась, зная куда он направляется.

— Лис...

— Доверься мне, — прошептал он, и серебряные глаза встретились с моими — полные голода и чего-то нежного одновременно. — Просто чувствуй.

Не дожидаясь ответа, губы накрыли меня там.

Я вскрикнула, дёрнулась, но его руки прижали мои бёдра к кровати, не давая двигаться.

Язык провёл не торопясь — от входа до чувствительного центра, обвёл, надавил, и звёзды взорвались за веками.

— Боги... Алистор... я... — слова срывались на стоны.

Он не ответил. Просто продолжал — методично, размеренно, чередуя быстрые движения языка с долгими, тягучими, доводя до края и отступая, снова и снова.

Один палец переместился к входу, провёл по влажности, проник неспешно — давая привыкнуть, растягивая.

Потом второй.

А потом неожиданно он потянулся к тумбочке, где стояла небольшая чаша с фруктами — свежие, яркие, что Рэдли велела принести, когда он проснулся. Подарок капитана королю.

Взял что-то продолговатое, серебристо-бледное, и я напряглась, пытаясь разглядеть в полумраке.

Повернулся ко мне, и в серебряных глазах плясали дьявольские искры.

— Ты любишь фрукты Подгорья, Аделин? — голос был невинным, но усмешка выдавала истинные намерения. — Уже успела попробовать лунный плод?

Я нахмурилась, приподнимаясь на локтях, и рассматривая тот самый плод. Чуть крупнее огурца, с серебристой кожурой, мерцающей в лунном свете из иллюминатора — гладкой, словно отполированной.

— Ты... хочешь накормить меня? — недоверие окрасило голос. — Сейчас?

Усмешка переместилась по его губам — неспешная, обещающая неприятности.

— Не совсем так, красавица, — повертел фрукт в пальцах, демонстрируя безупречно ровную поверхность. — Но ты определённо его попробуешь. По-своему.