Книга Двор призрачных сердец, страница 249 – Элис Нокс

Останется ли то, что я чувствую? Или я пойму, что всё было иллюзией, рождённой чужой магией?

И даже если останется...

Я — человек.

Моя жизнь — мгновение его дыхания. Вспышка, которая погаснет прежде, чем он обернётся.

Он видел столетия. Пережил империи. Любил — сотни, тысячи раз.

Что я для него на самом деле?

Ещё одна?

Самая свежая забава, которая займёт его на месяц, на год — пока он не найдёт новое приключение поинтереснее, и я стану смутным воспоминанием, которое он припомнит через столетие за бокалом вина?

«Была одна, охотница. Милая, в общем-то. Интересно, что с ней стало?»

А Джаспер...

Джаспер выбрал бы меня и остался. Не потому что увлекательно, а потому что любит.

По-человечески, просто. Без сделок, без игр, без вечного вопроса «а что я получу взамен».

Возможно, он сломлен, изменён, искалечен этими неделями. Но он не уйдёт, когда наскучу. Мы можем прожить жизнь вместе — короткую, понятную, человеческую — и уйти в один день, держась за руки.

С Лисом же...

С Лисом я обречена на потерю. Либо он устанет — рано или поздно. Либо я умру, а он будет стоять над могилой, уже забыв цвет моих глаз.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, заставляя себя дышать ровнее. Нельзя разваливаться сейчас. Джаспер близко, в этом городе — возможно, раненый, сломленный, ждущий меня.

А дальше...

Дальше сердце подскажет. Или разорвётся пополам в попытке.

На палубе снова раздался крик — команды Рэдли, топот ног, скрип канатов. Корабль готовился к швартовке.

Медленно встала. Ноги подкашивались, всё тело ныло сладкой болью — следы ночи, что теперь казалась сном.

Обмылась прохладной водой из кадки. Натянула чистую тунику, штаны. Пальцы дрожали, когда заплетала волосы в косу — путались, не слушались.

Остановилась на полпути, когда отражение в тусклом зеркале над умывальником поймало мой взгляд.

Незнакомка смотрела в ответ — с бледным, словно выцветшим лицом, с тёмными кругами под глазами, что казались синяками, с покрасневшими веками и разбитыми поцелуями губами.

Пальцы сами потянулись к шее — туда, где ворот туники милосердно скрывал то, что лежало под ним. Россыпь саднящих засосов. На запястьях проступали лиловые отметины от его зубов — лёгкие, почти нежные. Но когда я коснулась плеча, а потом места чуть ниже — над правой лопаткой — вспыхнула глухая, пульсирующая боль.

Там он впился сильнее всего. Там он потерял контроль окончательно — и я позволила. Более того — хотела этого.

Я отдёрнула руку резко, словно обожглась.

Хватит.

Спина сама выпрямилась. Плечи расправились. Подбородок поднялся выше — привычка, выработанная годами тренировок в Ордене, когда показывать слабость означало проиграть.

Поправила клинки на поясе.

Вдох — глубокий, наполняющий лёгкие до предела. Задержала на счёт три. Выдох — медленный, выпускающий вместе с воздухом страх, боль, сомнения.

* * *

Палуба кипела жизнью. Солнечный свет ударил в глаза, ослепил, и я зажмурилась, прикрывая лицо ладонью.

Матросы сновали туда-сюда, сворачивали паруса, готовили канаты, таскали ящики. Рэдли стояла у штурвала, розовые волосы развевались на ветру, и она выкрикивала команды не переставая — хрипло, властно, не терпя возражений.

Вейрон крутился у мачты, помогая закреплять снасти.

Заметил меня, кивнул — и в янтарных глазах читалось понимание.