Книга Двор призрачных сердец, страница 322 – Элис Нокс

Я уловила его всего, без прикрас, без защиты.

Его огромную, всепоглощающую любовь. Его страх, что я уйду. Его одержимость, граничащую с безумием. Его боль — триста лет одиночества, что растворялись в этом моменте.

И моё отражённое в нём, усиленное в десятки раз.

Я задохнулась, цепляясь за его плечи.

— Алистор... я чувствую тебя...

— Знаю, — прошептал он. — Я тоже. Боги, я чувствую тебя, моя девочка.

Я услышала шорох — он стягивал штаны, освобождаясь.

Широкие ладони обхватили мои бёдра, притянула к самому краю стола, и я ощутила его — горячего, твёрдого, пульсирующего.

— Смотри на меня, хочу видеть твои глаза.

И резко вошёл, до конца, одним глубоким толчком, заполняя полностью.

Я вскрикнула, выгибаясь, впиваясь ногтями в его плечи, и знак на спине вспыхнул белым светом, ослепительным, заливающим всю комнату.

Он не дал времени привыкнуть — начал двигаться сразу, жёстко, глубоко, безжалостно, и стол скрипел под нами, оставшиеся тарелки летели на пол, но нас это не волновало.

— Моя, — рычал он между толчками. Каждое слово сопровождалось ударом. — Моя.

— Твоя, — задохнулась я, обхватывая его талию ногами крепче, притягивая глубже, и каждое движение посылало волны удовольствия, что накатывали всё выше, всё сильнее.

Но это было не просто физическое ощущение.

Через печать, пульсирующую на спине белым светом, я чувствовала его — каждую эмоцию, каждую мысль, каждый всплеск удовольствия, что прокатывался по его телу.

Его восторг, когда я стонала его имя — яркий, ликующий, смешанный с торжеством.

Его страх, когда я на секунду закрыла глаза — острый, пронзительный, боялся, что вижу другого, что думаю о Джаспере.

Я распахнула глаза, встретившись с его взглядом — металлический блеск полыхал так ярко, что казалось, серебро расплавилось и горело изнутри.

— Смотри на меня, — прорычал он, и ладонь легла на мою щёку, удерживая лицо, не давая отвернуться. — Только на меня. Хочу видеть как ты кончаешь, зная, что это я делаю тебе это, а не воспоминания о ком-то другом.

— Алистор, — выдохнула я, и сказала то, что он отчаянно хотел услышать, что ощущала через связь как голод, требующий утоления, — люблю. Люблю тебя. Только тебя.

Через метку хлынуло такое сильное облегчение, что на секунду не хватило воздуха, — смешанное с ликованием, радостью, любовью, что затопила всё.

Он низко, гортанно застонал и толчки стали глубже, жёстче, каждый достигал той точки внутри, что заставляла видеть звёзды.

— Ещё раз, — потребовал он, и большой палец нашёл клитор, начал рисовать круги — медленные, настойчивые, доводящие до безумия. — Скажи ещё раз.

— Люблю, — задохнулась я, выгибаясь, когда удовольствие закручивалось всё туже, готовясь взорваться. — Люблю тебя, Алистор, люблю...

Слова превратились в крик, когда ослепительной, всепоглощающей оргазм обрушился цунами.

Печать взорвалась белым пламенем, заливающим всю комнату, и через связь на меня хлынуло его удовольствие, смешанное с моим, усиливая в десятки раз, продлевая оргазм так долго, что я думала сойду с ума.

Я кричала его имя — снова и снова — не в силах остановиться, цепляясь за его плечи так сильно, что ногти оставили полумесяцы на коже.

Он с рыком сорвался следом, что прозвучал почти по-звериному, вбиваясь последний раз так глубоко, что я почувствовала его пульсацию внутри и тепло, заполняющее меня полностью.