Книга Двор призрачных сердец, страница 84 – Элис Нокс

На губах играла улыбка — лёгкая, знающая, полная понимания и чего-то ещё. Чего-то тёмного.

Он наклонил голову набок — жест, чисто его, абсурдный на моём лице, но мгновенно узнаваемый.

— Видишь? — он провёл рукой по своему телу. Медленно, от шеи вниз, между грудей, к животу. — Красивое тело. Ты никогда не ценила его. Прятала под доспехами, под одеждой охотника. Стыдилась своей женственности.

Пальцы скользнули ниже, к краю рубашки.

— Но оно создано для удовольствия, Аделин. Для прикосновений, для наслаждения.

Он улыбнулся шире.

— И я намерен это доказать.

— Не смей, — слова вырвались хрипло, полные угрозы, пустой, как мы оба знали.

— Не сметь что? — он поднял бровь. — Трогать своё собственное тело? Или твоё — в зависимости от точки зрения.

Пауза, в которой его улыбка стала опасной.

— Смотри и учись, красавица.

* * *

Он поднялся на колени — медленно, грациозно, словно в танце.

Лунный свет, проникавший сквозь щель в шторах, упал на него — на моё тело в его власти — превращая кожу в светящийся мрамор.

Тонкая рубашка, почти прозрачная в этом свете — едва прикрывала бёдра. Ткань прилипла, обрисовывая каждую линию, каждый изгиб. Сквозь неё просвечивал силуэт — тёмные соски, напрягшиеся от прохладного воздуха, плоский живот, линия бёдер.

Он сидел на коленях, ноги слегка раздвинуты, спина прямая, и в этой позе было что-то первобытное, дикое, запретное.

— Не отводи взгляд, — прошептал он. — Хочу, чтобы ты всё видела.

Руки поползли вверх по бёдрам — медленно, ласкающе, оставляя за собой мурашки на коже. Подхватили край рубашки. Потянули вверх.

Ткань поползла, открывая дюйм за дюймом. Сначала бёдра, потом живот.

Остановились чуть ниже груди.

Рубашка скомкалась там, обтягивая и подчёркивая форму. Соски проступали сквозь тонкую ткань тёмными, напряжёнными точками.

Но между ног — ничего не скрывало.

Открытое, выставленное на обозрение в лунном свете.

Прекрасное.

Мысль пришла помимо воли, и я возненавидела себя за неё.

Одна рука сползла вниз — медленно, демонстративно. Пальцы раздвинулись, провели по внутренней стороне бедра. Вверх. Ближе.

Коснулись.

Стон вырвался — тихий, но явственный.

— Невероятно влажно, — прошептал он, и голос дрогнул. — Боги... так влажно.

Пальцы двигались — медленно, круговыми движениями по самому чувствительному месту. Не входили, просто ласкали снаружи, надавливали, тёрли.

Голова откинулась назад. Спина изогнулась дугой, грудь подалась вперёд, ткань рубашки натянулась.

— Так чувствительно, — слова выходили с трудом, прерывались дыханием. — Одно прикосновение... и жар... разливается везде...

Движение ускорилось — едва заметно. Бёдра качнулись навстречу собственной руке.

Ещё стон — громче, беззастенчивее.

Свободная рука потянулась к груди, сжала через ткань, большой палец провёл по соску.

Всё его существо дёрнулось от прикосновений в двух местах разом.

— Аделин, — имя сорвалось с губ стоном, и что-то внутри меня сжалось от звука собственного имени, произнесённого с таким... желанием.

Рука между ног двигалась быстрее. Пальцы кружили по влажности, надавливали на ту единственную точку, которая заставляла всё откликаться.

И тут он сделал это.

Медленно, деликатно убрал руку и поднял к свету.

Я увидела.

Два пальца — указательный и средний — блестели в лунном свете. Мокрые от влаги. Моей влаги, из моего тела.