Книга Двор призрачных сердец, страница 91 – Элис Нокс

— Что ты... — начала я, но слова сломались на полувдохе, когда его руки — горячие, большие, властные — легли на мои бёдра и раздвинули шире, обнажая меня полностью.

— Тихо, — прошептал он, и даже не видя его лица, я слышала улыбку в голосе, ту опасную, торжествующую улыбку хищника. — Просто доверься мне, красавица.

И тут я почувствовала.

Не прикосновение.

Взгляд.

Он смотрел — там, сзади, где я была обнажена полностью, уязвима, открыта для него во всех смыслах, и ощущение его глаз на моей коже было физическим, осязаемым, жгучим, как прикосновение огня.

Секунда тишины растянулась в вечность, и я чувствовала, как он изучает каждую складку, каждую каплю влаги, что предательски скопилась там, выдавая то, что я отчаянно пыталась отрицать.

— Совершенна, — выдохнул он наконец, и голос был хриплым, полным благоговения. — Абсолютно, идеальная.

Ладони на моих ягодицах сжались сильнее — пальцы впились так глубоко, что завтра останутся синяки, метки его власти.

И тогда я почувствовала.

Язык.

Его язык провёл медленно, неторопливо, почти лениво — от самого низа вверх, собирая всю влагу.Прикосновение было горячим, влажным, абсолютно непристойным. Я чувствовала текстуру его языка — мягкую, но настойчивую, скользящую по самым чувствительным местам.

Вскрик вырвался прежде, чем я успела его сдержать — громкий, отчаянный, полный шока.

— Боги, — выдохнул он против моей плоти, и вибрация прошла волной. — Сладкая, как самый изысканный нектар, что я когда-либо пробовал.

Он лизнул снова — глубже, увереннее, и на этот раз язык скользнул между складками, нашёл вход, надавил, вошёл совсем чуть-чуть, дразня, обещая больше.

Ноги предательски задрожали, едва держали вес, и ладони на стене сжались в кулаки так сильно, что в них впились ногти.

— Что ты делаешь... — вырвалось хрипло.

— То, что до сих пор не сделал твой любимый Джаспер, — ответил он, и в словах читалась гордость и вызов.

Ещё движение языка — медленное, круговое, что заставило меня застонать помимо воли.

— Преклоняюсь перед тобой, — продолжал он между прикосновениями, и каждое слово вибрировало прямо против моей плоти. — Пробую тебя, как редчайшее вино. Поклоняюсь так, как ты заслуживаешь, даже если сама этого не понимаешь.

Стыд залил меня горячей, жгучей волной.

Язык вернулся — настойчивее, жаднее, словно он почувствовал мой момент колебания и решил уничтожить его окончательно. Он лизал, посасывал, исследовал каждый дюйм с таким мастерством, с такой самоотдачей, словно это было для него величайшей привилегией — право прикасаться ко мне так.

— Развернись, — приказал он внезапно, и ладони на моих бёдрах развернули меня к нему прежде, чем я успела понять, что происходит.

Теперь я стояла спиной к стене, лицом к нему, и он на коленях передо мной — высокий даже в этой позе, рыжие волосы растрепаны, губы блестят, серебряные глаза горят голодом, что заставлял что-то сжиматься внизу живота.

— Ногу, — голос был хриплым и требовательным. — Подними и положи мне на плечо.

— Что... я не смогу... — слова вырвались сломано, потому что это было безумием, я упаду, не удержу равновесие, это невозможно.

— Сможешь, — он взял мою левую ногу за лодыжку, поднял, перекинул через своё плечо, и внезапно я оказалась распята между холодной стеной за спиной и его горячим телом спереди. — Я тебя держу, доверься мне.