Книга Двор призрачных сердец, страница 94 – Элис Нокс

Я вскочила с кровати — резко, панически, не дав себе времени подумать, и ринулась к двери, что вела в примыкающую ванную комнату.

Влажная ткань штанов прилипла к бёдрам — холодная и мерзкая теперь, когда жар сна отступил, оставив только жгучий стыд.

Нужно смыть, переодеться и уничтожить доказательства до того, как он...

Дверь в спальню распахнулась.

Я замерла на полпути — одна нога в комнате; вторая уже на пороге ванной, рука замерла на ручке двери.

Лис вошёл с подносом в руках — серебряным, уставленным тарелками и чашками, чем-то, что пахло свежим хлебом и мёдом. В моём теле, в лёгком белом платье, доходившем до колен, босиком. Тёмные волосы были распущены, падали на плечи мягкими волнами. Лицо было свежим, отдохнувшим, без единого следа бессонной ночи.

Секунда тишины, растянувшаяся в вечность.

Его взгляд — серебряный, яркий, слишком внимательный — скользнул вниз. По мятой рубашке, сбившейся на одном плече. По штанам. По тёмному пятну между ног, что было невозможно не заметить, невозможно объяснить чем-то другим.

Влажное, явное, обвиняющее.

Сердце остановилось на удар, потом рванулось вперёд бешеной скачкой.

Воздух застрял в лёгких, не давая вдохнуть.

Время замерло.

Я видела, как его взгляд фокусируется на пятне — задерживается там секунду, две, три — потом медленно, почти лениво поднимается обратно к моему лицу.

И на губах расцветает улыбка.

Не насмешливая, не злорадная.

Хуже.

Торжествующая, довольная, абсолютно, невыносимо самодовольная улыбка того, кто только что получил окончательное подтверждение своей правоты.

— Доброе утро, красавица, — голос прозвучал лёгко, почти весело, будто он не видел ничего необычного.

Он прошёл мимо меня к столу у окна — неторопливо, грациозно, каждое движение выверено — поставил поднос, начал расставлять тарелки.

— Подумал, ты проголодалась, — продолжал он, не оборачиваясь, и в голосе плясали нотки, которые заставляли меня сжиматься изнутри. — После такой... активной ночи. Тело требует восполнения энергии, знаешь ли.

Пауза, в которой я услышала всё невысказанное.

— Особенно после оргазма. Они очень энергозатратны. Особенно те, что накрывают волнами. Снова. И снова. И снова.

Жар взорвался на лице, полыхнул по шее, груди, залил всё тело до кончиков пальцев.

— Я... — слово вышло хрипло, застряло в пересохшем горле. — Мне нужно в ванную.

— Конечно, — он обернулся, оперся бедром о край стола, скрестил руки на груди. — Но сначала поговорим.

— Не о чем говорить.

— О, я думаю, есть о чем, — возразил он мягко, и тон стал серьёзнее. — Например, о том, что нам обоим приснился один и тот же сон этой ночью.

Мир качнулся.

Желудок провалился куда-то вниз, в ледяную пропасть.

— Что?

— Ты слышала, — он наклонил голову набок, изучая меня с любопытством учёного, наблюдающего интересный эксперимент. — Мы видели один сон. Тёмная комната. Ты в чёрном платье. Я в своём теле. И происходили... скажем так, очень приятные вещи.

Пауза, наполненная воспоминаниями, которые жгли острее огня.

— Особенно момент, когда я был на коленях перед тобой. Когда мой язык...

— Замолчи! — слово вырвалось криком, слишком громким в утренней тишине.

Я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, не дать ногам подкоситься под весом осознания.

Он видел тот же сон, чувствовал то же самое.