Онлайн книга «Горькая рябина»
|
Пишет Марина, что живет она хорошо. Работает медсестрой в центральной больнице лагеря Эльген. Подробно описала весь свой день от начала до конца. Ждет окончания срока и долгожданной встречи. Просит беречь себя и ждать ее возвращения. Много раз перечитала Катерина дорогое письмо. И получалось, что она в тепле и не голодует, ее окружают благородные и добрые люди, профессора и ученые. Это ладно. Свет не без добрых людей. И там, на каторге их много, и они выручают друг друга из беды. Это – по-божески. А что живет хорошо, так это чтобы не расстраивать мать и Кастуся приукрасила, какая на каторге в диком северном краю, где вечный мрак и холод мокет быть хорошая жизнь? Ну, ладно, хоть и обманывает мать, не обижусь, не со зла обманываешь, я по душевной своей щедрости… Слезами радости и счастья окропила письмо Катерина и посетовала, погоревала: не могло уж на недельку раньше прийти, вот радость была бы Кастусику. С этого дня Катерина жила странной жизнью, она вроде бы что-то потеряла. Сознание ее часто туманилось. Она почти ежедневно с посохом в руке ходила к тому дубу, где простилась с Кастусем и мысль, что она никогда больше не увидит ни его, ни Марину укрепилась в ней настолько, что она думала теперь только о подстерегающей ее смерти и покорно готовилась к ней. После разлуки с Кастусем и письма от Марины в Катерине враз надломилось что-то, усилились боли в сердце, много страдавшем на своем на своем не таком уж долгом веку, ведь ей шел всего шестьдесят первый год. Сердечные приступы стали повторяться все чаще и все угрожающе. Человеческая жизнь устроена не совсем разумно: великое счастье ходит с великим несчастьем рядом и концом великой радости бывает великая печаль. А чрезмерная радость, как и чрезмерное горе оставляют в сердце человека глубокий след и одинаково для него опасны. Радость же Катерины была так велика, так безмерна, что сердце сдало, она занедужила и слегла. Недуг точил ее и жизнь покидала ее еще недавно бодрое и сильное тело. Погода капризничала. После кратковременного вёдра и даже сильных заморозков по ночам опять заладили нудные дожди, лениво поплескивавшие день и ночь. Все небо заволокли низко плывущие иссиня-черные тучи, и не видела Катерина ни восходов солнца, ни его закатов. Приближался светлый праздник Рождества Христова, селяне праздновали его по старинке двадцать пятого декабря. Почувствовав облегчение и легкость в теле, Катерина в тот день встала рано, сходила в сарай, принесла дров, растопила лежанку, долго сидела у открытой дверки, смотрела на огонь, быстро пожирающий смолистые сосновые полешки, думала. "Вот так и жизнь моя догорает. Завтра надо протопить грубу, испечь к празднику паляницы и пирожки, помирать-то собирайся, а жито сей…" Усмехнулась, покачала головой. "Как только ляет снег и установится зима, Борьку Васыль Оксанин заколет, наделаю колбас, два окорока запеку и пошлю сразу две посылки Кастусю. Пусть порадуется…" И протопив лежанку, легла. Вечером Катерина встала, зажгла перед киотом лампаду, упала на колени и долго молилась, отвешивая земные поклоны. Прошептала все четыре молитвы святого Макария Великого, молитву ко Пресвятой Богородице, молитву господу нашему Иисусу Христу, молитвы о живых и усопших, о посланных на службу, о страдающих и униженных. И, распрямив спину, и тяжело ойкнув, прочитала пятидесятый псалом и "Отче наш", встала с колен и с тихой радостью в душе легла на теплую лежанку. И послушав свист ветра, уснула, чтобы никогда больше не просыпаться. |