Книга Зови меня Волком, страница 105 – Лина Славянова

Волк открыл глаза. Казалось, он только ещё больше устал. Голова болела, как после крепкой пьянки, а ноги сделались мягкими. Он неуверенно слез с саней и огляделся. Погода испортилась: ни звёзд, ни луны не видать, только темнота и колкий снег сыплет мелкими иголками за шиворот. Влаксан поднял ворот тулупа, и на первом же шагу повалился вправо.

— Что недужится? – подхватил его Ольгик.

— Не пойму, что такое… – Волк вытянул руку, пытаясь ухватиться за приятеля.

— Тише ты, – Ольгику было сложно удержать его, – не размахивай так граблями. Эй! – крикнул он в сторону, – Данег, Ярош, у нас гратичу плохо.

— Он что, пьян? – возмутился воевода.

— Не пил вчера, вроде, – развёл руками Микол.

— Он устал, – пропела Эйрун.

— Устал? – нахмурился Ярош, – хочешь сказать, что навязала нам в дорогу мужика, не выносливее бабы?

— Он ещё не полностью поправился после лихорадки, но дорогу выдержит, не бойся, – голос ведьмы был невозмутимо спокоен, – Ему нужен отдых.

— Отведите его к ведьме в кибитку, – велел воевода.

— Ко мне? – громко удивилась Эйрун.

— Можем бросить его здесь, пусть отдыхает. Или предлагаешь, встать, пока охотник не отоспится? – воевода говорил громко и отрывисто, точно гвозди, вбивая слова, и махнул Миколу и Ольгику, – Давайте быстрее.

Волка проводили в небольшую кибитку, устланную соломой и овчиной. Низкий потолок и стены кружились так, словно кони сорвались в пропасть, а не шли по пологой накатанной дороге.

Эйрун забралась следом.

— Что со мной? – спросил Волк, пытаясь поймать взглядом лицо ведьмы.

— Ты слишком слаб. В твоей крови тёмное колдовство, а мы идём через тёмные земли, – ведьма положила руку ему на лоб, и кружение остановилось. – Тебе стоит больше отдыхать, а ты идёшь наравне со всеми.

— И надолго это?

— Ты про слабость? К весне должно закончиться, – Эйрун отняла руку и пересела в угол.

Кибитка снова начала кружиться и раскачиваться.

— Как ты это делаешь? – просипел Волк.

— Что?

— Дурнота отступает, когда ты рядом.

— Холодное колдовство отзывается на меня. Пока в твоей крови ещё ходит моё колдовство, я могу с ним справиться.

Влаксан коснулся её руки:

— Так легче.

— Тебе повезло, что я добрая, – улыбнулась Эйрун.

— Не иначе.

Мягкая овечья шкура укрыла от холода и причитаний Ольгика. Вся эта затея с походом в Сивые земли уже порядком надоела. Хотелось уже заснуть и проспать весь путь, чтоб наутро въехать в Грату. Укрыться от мороза где-нибудь в корчме или дружинной избе, согретой жаром печи. Там, где ждала его нежная и кроткая Усуда. Лицо её было бледно, губы разбиты и под правым глазом огромный синяк. Она безутешно рыдала над пустой люлькой в темноте. Приметив Влаксана, Усуда встала и протянула руки:

— Где мой сын, Волк? Где он? Найди его!

— Я не знаю, – попятился Влаксан.

— Знаешь! – закричала Усуда.

— Знаешь, – вторил ей голос Эйрун. – Ведь это ты его взял!

Обнажённая холодная ведьма плясала вокруг него и распевала:

— Знаешь, знаешь… Это ты устроил… гляди, чего ты добился?

Серо-белые каменные стены рушились под обстрелом тяжёлых пушек, горящие стрелы осыпали город. Гром, треск, тяжёлый дух пожара, крики и брань мужиков – всё вертелось, точно колесо и неслось в пропасть.

— Где мой сын? – надрывался плачем голос Усуды.

— Ты же предатель, – шептала ведьма. – Всегда будешь предателем. Помнишь ты об этом или забудешь…