Книга Зови меня Волком, страница 108 – Лина Славянова

— И у всех Холодных такая есть? – Волк провёл пальцами по её ладони, – не болит?

Эйрун рассмеялась:

— Она давно зажила. Болела, когда только сделали.

— Это колдовство? – он продолжал бережно держать её руку.

— Резали ножом и заливали чернилами.

— Так просто? – удивился Влаксан.

— Не просто. Посвящение в Холодные ведьмы – это целый праздник. Не такой, как у вас. Наши праздники сильно отличаются: собираются все ведьмы, творятся особые заклинания и обряды. Вот только этого тебе уже знать не стоит, – Эйрун шутливо одёрнула руку.

— И на том благодарю, – с лёгкой досадой ответил Волк. – Ты будущее тоже можешь видеть или только былое?

— Былое, грядущее – это для тебя. Мне же всё едино, я вижу то, что открывают мне души людей, – Эйрун оперлась на локоть.

Ворот её платья соблазнительно сполз с плеча. Волк уже не пытался скрывать интерес, разглядывая нежные изгибы её тела под серым дорожным платьем.

— Хочешь узнать, что ждёт тебя? – спросила ведьма.

Волк развёл руками. Он уже успел потерять мысль.

— Вот и славно, – Эйрун улеглась и положила руку под голову, – давай уже спать.

Да уж, уснёшь тут!

Сколько покоя и беспечности в женском тихом сне. Всё же, умеют они быть притягательными в своей беззащитности. Эйрун всё больше напоминает Усуду, такую одинокую и такую близкую, сильную и смелую, но беззащитную и хрупкую.

От мыслей об Усуде на душе стало совсем горько. Знать бы, что на уме у ведьмы. Позволит Эйрун ещё хоть раз приблизиться к княгине? Даст ли коснуться её нежной кожи, вдохнуть крапивный аромат её волос? Или сразу выдаст все его тайны, и по приезде его ждёт лишь кол или топор?

Волк так и задремал сидя, погружённый в мысли. Ему казалось, что он и не сомкнул глаз, но неожиданно прозвучавший над ухом голос Эйрун заставил проснуться:

— Доброго утра, охотник.

— Уже? – растерянно огляделся он.

— Ты даже не заметил, что заснул? Очень плохо. Тебе стоило хорошо отдохнуть. Я велела строго слушаться меня и соблюдать лечение.

Ведьма притворно недовольно покачала головой и открыла маленький сундучок:

— Выпей это, – она сунула ему в руки крошечный пузырёк, – сегодня будет сложный день. Скоро объявят отправление, так что бодрись.

Пять сосен перекинули через реку с ближнего берега, и ещё три с дальнего. Первым делом пятеро дружинников и семь мужиков перетаскали вещи. Можно только диву даваться, как ловко Ольгик, Микол и остальные дружинники скачут по толстым стволам меж сучьев.

Куда сложнее было с конями. Их пугала бегущая под копытами вода и покачивающиеся стволы. Кони артачились, ржали, нервно прядали ушами и нерешительно перетаптывались, скользя копытами по стволам. Подковы сдирали кору, на свежих стволах выступал и тут же замерзал сок. Мост дрожал, трещал, но выдержал.

Сани толкали вручную и тянули с другого берега конями. Тяжелее всего было тащить княжескую кибитку, сапоги скользили по заледеневшим ободранные копытами стволам.

— Ничего, гратич, – причитал Микол, упираясь в кибитку, – сейчас поднажмём, – а там запряжём коней и в санях поедем. Я, вот, честно, прямо поверх вещей завалюсь, и пёс кто меня сдвинет! Пусть только попробуют в седло загнать!

— Да, уж перейти бы, – пропыхтел Волк, упираясь в сани. – Опять там сук, что ли?

— Куда? Куда, мать твою! – раздался крик сверху.