Книга Зови меня Волком, страница 205 – Лина Славянова

Волк выругался себе под нос. Оглянулся, не слышала ли Лана.

По снегу тихо зашуршали мелкие шаги и частое дыхание. Из-за угла показался соседский пёс. Он сел возле ступеней и завилял хвостом. Видать, Лана подкармливает животину. Волк потрепал его за ухом. Пёс радостно ткнулся носом в ладонь. Голодный, видать. У Ланы в сенях вроде висел мешочек с сухарями, глядишь, и погрызёт их ночной гость.

Пёс аж завизжал от радости, приметив угощение. Волк зачерпнул горсть сухарей, бросил в снег и вернулся в дом. Дверь в горницу распахнулась и в сени вышла Лана. Она с любопытством поглядела на Волка и на мешочек в его руках.

Волк уже набрал воздуха в грудь, чтоб объясниться, но подошёл к ней, взял за руку и поцеловал в ладонь. Даже в темноте было заметно, как мгновенно заалели её щёки.

Как же забавно она смущается! Стоит почаще её задорить.

В избе всё ещё остался тяжёлый травяной запах, хоть дым уже и выветрился.

Волк зашёл в дальнюю комнату, снял тулуп и безрукавку, бросил на лавку тюфяк и одеяло. В соседней комнате тихо прошла Лана.

Интересно, она всё ещё румянится или уже перестала смущаться?

Волк слышал, как она передвигает на столе посуду. Каждый шаг и шорох всё сильнее привлекал его. Он прислонился к стене у двери и, прикрыв глаза, слушал её тихие шаги, шуршание складок платья.

Вот она подошла к окну и приоткрыла ставни. Вот открыла сундук и прячет книги. Вот складывает кружки в ведро. Подошла к окну, затворила его и щёлкнула задвижкой. Подошла к двери и замерла. Может, что-то нужно в сундуке… но почему тогда не скрипнула крышка и засов? Переодевается? Не слышно шуршание ткани.

Волк вышел из комнаты. В углу горницы догорала последняя лучина. Лана стояла в углу, прижав руки к груди, и глядела в окно. Волк подошёл к ней, обнял её и поцеловал. Она попыталась смущённо увернуться, но сдалась его настойчивости. Волку хотелось забыться в этом поцелуе и объятиях. От каждого его прикосновения Лану, словно огнём обжигало, она краснела, смущаясь, и это ещё больше распаляло его желание.

Ночную тишину вспорол низкий тяжёлый рог. Волк подскочил над постелью, схватив штаны. Лана села и растерянно уставилась на него:

— Что это?

— Княжьи люди. Последний раз слыхал такое, когда с Гратой воевали.

— Неужто, уже? – грустно спросила Лана.

Волк нахмурился, вглядываясь в лицо ведьмы:

— Ты точно не удивлена. Духи?

Лана кивнула.

Давненько ни Грата, ни Награй не слышали этот противный, полный надрывной тревоги рёв. Лет десять назад, каждый месяц-два объявлялись в Логе гонцы, трубили в рог, собирали мужиков и еду. Отца и ещё с пяток охотников в войско не брали. Князь не желал в голодный год остаться без дичи, так что к отцу у князя было особое отношение. Гонцы же каждый раз собирали всех юношей и мужиков, доросших до оружия. Велемир же запрягал кобылку, брал дичи, мехов и ехал ко двору. Кланялся Даромиру Нагарйскому, подносил сундук даров и ехал обратно в Лог.

Возле дючковской яблони стояли трое мужиков в длинных овчинных тулупах. Один старый, другой длинный, точно жердь, а третий неприметный, только тулуп его был распахнут, обнажая серый кафтан княжьего гонца. Тут же перетаптывались с ноги на ногу два их коня, чуть позади остались сани, запряжённые двойкой. Староста уже стоял подле них, и, поджав губы, хмурил брови, стараясь выглядеть важнее.