Книга Зови меня Волком, страница 207 – Лина Славянова

Лана быстро упорхнула в толпу. Гонец, что гудел в рог, пихнул приятеля в плечо и указал в сторону Волка.

Влаксан отвернулся. Неужто, признали. Как на зло, охраняя княгиню, мало вглядывался в лица прислуживавших ей людей. А стоило бы…

Весь день Дючок шумел, по улицам, точно в городе, то и дело проезжали сани, запряжённые конями, быками, а то и просто мужики тянули на себе ручные телеги. Лана поймала двух кур. Волк нагрузил на сани из погреба пару мешков, что указала ведьма, и повёз к воротам. Лана преградила ему дорогу:

— Стой. Они могут знать тебя.

— Они уже меня приметили. Думаешь, сложно будет спросить у старосты, кто здесь пришлый, или у любого парня спросить, что за мужик со шрамом во всё лицо, откуда взялся, да где живёт?

— Ты можешь не идти, а против меня они ничего не скажут. Никто против меня ничего не сделает.

— Негоже мужику у бабы под юбкой прятаться.

Лана досадливо всплеснула руками и отошла:

— Как знаешь. Но я тоже пойду.

Весь Дючок собрался у Клушкиной избы. Мешки стояли до самой дороги. Мужики и бабы шумно обсуждали весть о войне и сборах.

Лана сжала руку Волка:

— Пойду, а то понапишут там сейчас, Радим-то не проверит. Ему скажут, он покивает, а потом мне голову съест, что дурнем там стоял. Ты тут жди.

Народ всё прибывал, мужики, бранясь, сгружали с саней мешки и бочки. Старухи расталкивали локтями молодёжь, стараясь занять место поближе к воротам, дабы подслушать, что творится на дворе.

Две дородных бабы недалеко от Волка обсуждали княгиню:

— Ишь как! Брониимира Любослава Усуда! Имя себе выбрать не могла, поди!

Возле них стояли сани, нагруженные мешками, тощий мужик с жидкой козлиной бородкой одной рукой придерживал мешки, чтоб не упали, и поддакивал бабам:

— Могла бы просто по отчеству называться.

— Видать, не пристало ей…

Чуть поодаль рыдали девки:

— Как же так? Прушку моего забирают!

— А ну, как их там убьют?

— И моего Ерошку? И братьев двоих? А у них детишки малые!

Со спины приближались зычные голоса дючковских богатырей, ещё в прошлую войну отличившихся под Руей и Дюжиной:

— Слыхали? Емелик войско в Награй ведёт! С чего бы? Ладно ещё, Колыван или Гладожар! Они и в прошлую войну отличились, а этот… кто его вообще знает?

— Да сын Мира, что под Руей погиб тогда.

— Мира? Мира-то ладно! Отец хорош был! Глядишь, и сына уму научил, так быть может, новый князь будет? – голос всё приближался.

— А что? Молодой поди, раз Мира сын-то! Мир не старый был. Глядишь, не так быстро закончится, как награйские князья.

— Это как пойдёт! Кто же угадает? Ежели войну переживёт, – мужики подошли совсем близко. – Глянь-ка! И пришлый здесь, – Волку на плечо упала тяжёлая ладонь, – а ты, пришлый, тоже что ли, в войско?

— Тоже.

— Не хилый?

Волк презрительно ухмыльнулся, но ответил сдержанно:

— На войне всяк сгодится.

— И то верно. А возьмут тебя?

— До Граты доеду, там решат.

Волк действительно шибко отощал, пока лежал у Ланы, если не узнают его гонцы, то могут и не взять, тогда придётся пешком до Граты добираться. А хотелось бы по дороге разузнать, что там к чему, как изменилось всё за эти полгода.

— Волк, – с крылечка крикнула Лана и упорхнула в толпу. – Пойдём, – протискиваясь между соседями, позвала она, – Я сказала, что ты тоже желаешь в войско.