Книга Зови меня Волком, страница 244 – Лина Славянова

— Нет, Волк. Не проси меня об этом.

Она отбросила нож и испуганно попятилась, пока не упёрлась в стену. Лана сползла по стене и закрыла лицо ладонями. Её плечи сотрясали беззвучные рыдания.

— Пойми, ты не сможешь снять это проклятье. Ты не нашла ни одного ответа.

— Ты сможешь, Волк. Я знаю это! Это проклятье княжеского младенца. Ты сможешь понять, что это значит и разрушить это колдовство!

— Я не могу, Лана! Я не понимаю и не обучен понимать Духов. Я бы и сам, но у меня духа не хватит себя порешить.

Волк поднял с пола нож, поглядел на него, провёл рукой по шее и, что было сил, воткнул под левое ухо. Руки вмиг стали непослушными, дрожащие пальцы соскальзывали с рукояти. Ноги подогнулись, и он развалился на полу.

Так не должно быть. Ещё было время, он должен был успеть зарезать зверя… себя.

Волк проснулся в тёплом доме, на мягкой перине, под мягким одеялом. Пахло травами и едой. Было темно, и с улицы через окна лился холодный лунный свет, рисуя на полу рваные тени деревьев. Вереницы трав под потолком, аккуратные рушники на окнах, длинный узкий стол, уставленный мешочками, туесами и склянками, в углу на сундуке стопка книг. Это дом Ланы, её колдовская комнатушка. Волк встал, подошёл к двери и прислушался: тишина.

Он выбежал в первую комнату. Лана сидела на лавке, голова и руки её лежали на столе, возле открытых толстых книг. Он коснулся её плеча и, ощутив тепло, облегчённо рухнул на скамью. Голова закружилась, и в глазах заплясали тени.

Лана открыла глаза:

— Ты? Ты в порядке?

— Не знаю. Я испугался за тебя, думал, как Лудим…

— Всё хорошо, Волк, – Лана протянула руку и коснулась его запястья. – Ты жив, здоров.

— Почему я всё ещё жив?

Лана покачала головой:

— Я не знаю, Волк. Ты не умирал. Я не смогла бы тебя выходить с дырой в шее.

— Не надо было выхаживать. Достаточно было добить. Просто потянуть нож. Как свиней режут или козлов. Ты же знаешь! – Волк сорвался на крик.

— Я не могла… Думала, что ты помрёшь к утру, ты сразу рухнул замертво. Даже дышал так слабо, точно мёртв, но не холодел, не умирал…

— Так чего же ты ждала? Надо было добить…

По щеке Ланы скатилась слеза:

— Я пыталась, Волк, – ведьма потянулась и коснулась его груди.

На его рубашке было небольшое тёмное пятно и прямая дыра.

— Я воткнула нож тебе в сердце. Как ты и просил. Но ты не умер. Ты лежал, точно во сне. Я вынула нож и ждала, когда ты испустишь дух, но ты оставался ни жив ни мёртв. Даже кровью не изошёл.

Волк сунул руку под рубаху, на коже прощупывался свежий рубец.

— Волк, он больше не приходил, – взволнованно прошептала Лана.

— Кто?

— Зверь! Ты не перекидывался волком, пока лежал.

— Долго я лежал?

— Больше месяца. Ты просто спал, точно очень устал. Не было ни лихорадки, ни горячки, даже дыхания слышно не было.

— Почему ты не сожгла меня заживо?

— Так нельзя. А если бы и тут духи не приняли твою смерть?

— Только не говори, что ты и это пробовала?

Лана покачала головой и расплакалась:

— Зверь больше не приходил. Что если он оставил тебя?

Волк пересел к ней и обнял. Лана доверчиво, точно Забава, рыдала, уткнувшись ему в плечо. От её волос всё так же едва ощутимо пахло летом, а слёзы были горячи, как уголья.

— Ты оставил мне слишком сложный выбор. Я не хочу тебя убивать. Я не стала тебя выхаживать… пыталась, но нож в сердце не навредил. Ты даже не представляешь, чего мне стоило это сделать, когда я всей душой желала исцеления. Хотела снова тебя обнять, услышать голос… мне хотелось, чтоб зверь ушёл, а ты остался… я попыталась, и не смогла больше…