Книга Зови меня Волком, страница 71 – Лина Славянова

Брониимира дёрнулась:

— Больно!

Волк поднял на неё взгляд:

— Я не сделаю ничего, что не понравится тебе. И не отпущу, – прошептал он, укладывая её на подушки и перины.

Всегда робкая и осторожная, сейчас она целовала его с таким жаром и страстью, как никогда раньше, словно тоже боялась, что эта ночь будет последней для них.

— И как же мне звать тебя, коль замуж выйдешь? – развязывая на ней сорочку, прошептал Волк, – Любославой? По новому мужу. Или по привычке – Брониимирой? А может, чтоб не путаться, и вовсе по отцу – Ярошной?

— Зови, как матушка при рождении нарекла, – стягивая с него рубаху, прошептала княгиня, – Усудой.

— Усуда… мне нравится куда больше, чем напоминание о муже, – признался он, целуя её нежное обнажённое плечо.

Волк так и не уснул в ту ночь. Никак не мог наглядеться на свою княгиню. Нежную, маленькую и хрупкую Усуду. Она крепко спала, укрывшись тёплым шерстяным одеялом, пряди их длинных русых волос смешивались, стелясь по перине причудливым узором, переходя на её тонкие руки и молодую грудь, покрытую сетью белёсых полос, которые остаются после кормления младенца. Он любовался безмятежной красотой Усуды, боясь нарушить её покой. Неужели всю жизнь придётся тешиться лишь тем, что беречь покой недоступной прелести, украдкой выхватывая подачки нежности.

В душе щемила болью предстоящая разлука, и ещё больнее было от того, что, находясь рядом, ему уже не коснуться своей маленькой и хрупкой Усуды.

Когда сонный Трифон заступил на смену, княгиня уже была готова спуститься в палату. Её нарядили в голубое платье, с бисерной и золотой вышивкой и кипенно-белый кружевной кокошник с лазуритами. На плечи прозрачным покровом опускалось тонкое шёлковое покрывало, которое она не носила с тех пор, как не стало князя.

Любослава не пришлось долго ждать. Лисан стоял возле входа в палату, заприметив Брониимиру, он тут же отправился доложить князю.

Княгиня сидела на своём аккуратном троне так, словно он был иглами утыкан: ей всё мешало, и она постоянно ёрзала, поправляла одежды, кокошник. Стоило распахнуться дверям, впуская князя, как она замерла в привычном положении.

Любослав шёл медленно, по-хозяйски раскованно. С того самого мгновения, как он переступил ворота Граты, он не скрывал, что чувствует превосходство. Князь заметил, как боязно Брониимире при нём и пользовался этим. Такой муж может быть куда страшнее погибшего самодура. Видать, народ в Награе не слепой: не зря прозвали Любослава мудрым. Хотя, уместнее было бы другое слово – хитрый.

За ним горделиво вышагивал Даромир. Мальчишка был очень похож на отца, вот только манерами вышел в дядьку: неприветливый и хмурый. Следом, словно няньки, обступив княжича полукольцом, шли бояре.

Любослав прижал руку к груди и поклонился в пояс:

— Третий день, княгиня, – объявил он, – пора ответ держать. Что ты скажешь на моё предложение?

— Я согласна выйти за тебя замуж, чтоб править вместе объединённым горным княжеством, только при одном условии, – громко объявила Брониимира.

Волк, стоящий позади, услышал, как тонко дрогнул её голос. Любослав заинтересованно поднял брови.

Шумно вдохнув, Брониимира положила руки на колени и продолжила:

— Возможно, в Награе слышали, что жена Яроша Гратского не простых кровей. Мать моя – последняя княжна Сивого княжества. Выходя замуж, она надеялась спасти свою родину, но её отец – князь Владибор, так и остался последним князем Сивых земель. Матушка не забывала родной земли, и меня с собой брала. В Сивых землях почитают Холодных ведьм, несмотря на то, что в Награе и Грате о них дурная молва. Других ведьм в снежных горных землях давно и в помине нет. Однако ни один из благословлённых колдунов и ведьм не смог отыскать моего первенца, так может, холодная ведьма сумеет.