Книга Зови меня Волком, страница 90 – Лина Славянова

Князь пожал плечами:

— У сиваков такой порядок: женщина не смеет говорить при посторонних мужчинах. Но, увидав тебя, она тотчас пошла за Эйрун. Гуинэ, конечно, злился, что не спросила благословения на то. У них с этим строго, но я вступился, а против князя сиваки не пойдут. Но ты лучше не заговаривай с местными бабами, за это могут вспороть не хуже, чем ты снежного кота.

— А трое, подле них сидели – их дочери, что готовили этот пир?

— Нет. Это сыновья. Гуинэ предлагает их в дружину.

Влаксан кивнул. От беды подальше, лучше уж не заговаривать ни с кем, поди разбери, кто из них баба, а кто мужик.

Пирог с котом и угощения Айялын оказались непередаваемо вкусными. Волк ел, точно впервые в жизни.

— Однако оголодал ты, охотник. Скажи, с чего ты такой хворый в путь напросился? – Любослав внимательно глядел на Волка.

— Оттого, что я охотник. Знаю, что в пору волка в диких землях хозяева – звери, и что молитвами их не разжалобить.

— Твоя правда, – кивнул князь. – Может, и стоило послушать тебя, да в обход идти. Только, где же мне знать, что ты вызывался не для того, чтоб сбить с пути нас.

— Надеюсь, это, – Влаксан указал на своё лицо, – достаточно убедительно?

— Не поспоришь. А скажи мне вот что, – Любослав чуть подался вперёд, – отчего же у простого мужика из Граты высокое награйское имя? Да где ты так говорить складно выучился, Влаксан? Слыхал я, ты из псарей в дружину выбился. Не доводилось мне раньше от псарей таких речей слышать. Обычно у вашего брата хуже с этим: брань да бессвязное бормотание.

— Верно, княже, – согласился Волк, – отец мой был видным охотником в Награе, боярам и Великому Князю Даромиру дичь поставлял. Мать моя прислуживала у князей, вот за хорошую службу князь Даромир и сосватал красавицу дворовую бате. Меня с младых ногтей отец учил, как говорить положено с высокими людьми. Уж больно строг был к тому.

— Похвально. Хороший отец завсегда желает, чтобы сын в люди вышел, – Любослав нахмурился, внимательно разглядывая Волка, и, наконец, спросил, – Ты не Иранкин ли сын?

— Её, – кивнул Волк.

— Хорошая девка была, весёлая. Сёстры её любили.

Любослав указал своему мужику и тот быстро налил вина в две кружки, одну поставил перед князем, вторую – Волку.

— Что думаешь, – спросил князь, отпивая вино, – когда готов будешь к дороге?

— Думаю, уже могу выступать, вот только…

Волк зажмурился и прислушался, но слышал лишь треск поленьев в печах, да свист ветра в щелях дома и ничего больше: ни шагов с улицы, ни шёпота стражи.

— Что? – нахмурился князь.

— Голова не ясная, слух притупился. Дорогу-то я вынесу, князь, но боюсь, что пользы будет от меня не много. Если только все молчать будут…

— Исключено! – неожиданно громко встрял колдун.

Откушенный пирог выпал из рук Волка на колени. Колдун с воеводой притаились в углу стола, казалось, что они так увлечены друг другом и разговором, что тоже не слышат окружающих.

— Ты почто людей пугаешь, Данег? – возмутился Любослав. Дружинник вон, кафтан замарал.

— Прости, государь, – мягко ответил колдун. – Но я не могу допустить то, о чём просит охотник. Волчий сын просит отказаться от трёхдённой молитвы и полностью довериться ему. Это недопустимо, особенно, после того, что сделала с ним та баба…

Любослав склонился над столом, чтоб лучше видеть колдуна: