Книга Быль или небыль, страница 35 – Рита Хоффман

— Руку, руку держи. Вот так, смотри, чтоб не цапнул меня…

Когда староста загнал первый боярышниковый шип под ноготь Ярко, тот заорал так громко, что толпа отступила, но спустя мгновение люди вновь подошли ближе, проклиная его и потрясая кулаками.

На третьем шипе Ярко заплакал. На седьмом его вопли превратились в жалкий скулеж. Рослава больше не видела в его глазах человека – только загнанного зверя, преданного теми, кому он сам всю жизнь был предан.

Те, кого он называл родней, покончили с шипами и взяли в руки камни. Те, кого он называл семьей, разбили ему голову и выбили оба глаза. Те, кого он поклялся защищать, для верности отсекли ему голову топором, а останки бросили в огонь, в котором все еще полыхала конская туша.

А затем их взгляды устремились к Рославе.

Ее грубо подняли на ноги, а она, нисколько не испугавшись, обвела толпу пристальным взглядом.

— Я убью вас, – просто сказала она. – Всех до единого.

Ударившись о землю, Рослава обратилась птицей с женским лицом и взмыла в небо. Ни слезинки не проронила – пустота в груди поглотила все, и лишь теперь она поняла, что то была заботливая лапа Зверя, запущенная в ее нутро, защитившая от безумия. Он забрал все: и любовь, и боль, и ужас от увиденного. Даже воспоминания о бездонных голубых глазах, наполненных сперва невыразимой нежностью, а затем – звериной агонией.

— Кто руку поднял – у того рука отсохнет до локтя. Кто держал – тот во сне удавится, – шептала Рослава, низко кружа над селом. – Пусть молоко скиснет. Пусть хлеб почернеет. Пусть дети никогда глаз не закрывают, а скотина разом падет. Слушай меня, Сыра Земля: не принимай их мягко, не укрывай тепло, отправляй обратно. Деды, не показывайте им дорогу в Навь. Матери, не встречайте у порога. Навь, не давай им имен. Пусть до самой смерти их кличет тот, кого они убили. Пусть он чудится им всюду. Пусть они слышат его шаги. Пусть будет так. Не моим словом – его кровью. Не моим гневом – их общей виной. Не этим днем, а всеми грядущими.

Она в последний раз пролетела над крышами, над огнем, все еще полыхавшим в мертвом поле, по-птичьи вскрикнула и черной стрелой помчалась прочь, унося с собой приглушенную боль и не зная, что в грядущем Доля приготовила ей встречу еще с одним наивным преданным сердцем.

Сердцем, которое она возненавидит до тошноты.

«Взгляни. Пожалуйста. Ну пожалуйста…»

Не смотрела. Упрямо колотила мешок деревянным мечом и пыхтела так, что вокруг ее головы клубился густой белый пар.

Свят посмотрел на собственные пальцы, сжимавшие рукоять. Длинные. Когда они успели так измениться?..

Ему все время казалось, что он застрял в том возрасте, когда они с Дарием крали еду и убегали к реке, чтобы весь день проваляться на нагретом солнцем берегу. Но пока он предавался воспоминаниям, время шло, меняло их дружбу и…

…Принесло с собой Варну.

Ему хватило одного взгляда тогда. Из памяти стерлась и первая встреча, и ее выходки, но осталось чувство, имени которому он так и не дал, потому что все, что приходило в голову, казалось недостаточным. Ему всегда хотелось назвать это чувство болью, но даже она не была столь мучительной.

Его били, его заставляли заниматься на площадке до кровавых мозолей, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что раздирало его изнутри, – агонией, выворачивающей кости.