Книга Быль или небыль, страница 48 – Рита Хоффман

— Окуривали, – прервал молодца Иванко. – Всю седмицу этим занимались, вот только толку никакого.

— М-м-м…

— Может, вы кому-то насолили? Соседи у вас добрые?

— Да что ты спрашиваешь, Рад, всегда одна и та же история, – фыркнул темноволосый охотник и лениво потянулся. – Сейчас скажут, что все у них хорошо, что они никогда даже мух не обижали.

— У Яромира язык острый, вы уж простите. – Рад пихнул друга локтем. – Мы осмотримся? В хлев бы наведаться.

— Пойдем, покажу все. – Иванко отпустил жену и поманил охотников за собой.

Марийка села на крыльцо, подперла подбородок рукой. Пылюха подкралась к ней, села рядышком, тоже пригорюнилась. И зачем было этих двоих звать? Все ведь так хорошо было…

Почему люди порой не видели ее, Пылюха не знала, но твердо решила использовать это, чтобы избавиться от охотников. Подобрав подол тряпицы-сарафана, она помелась к оставленным неподалеку лошадям. Там подгрызла, тут поцарапала, в седельных сумках все облизала, успокоилась, только разглядев на уже очерствевшем хлебе прорастающие бледные грибы. Вот так, поделом им!

К тому моменту, когда Пылюха вернулась в избу, охотники уже окурили горницу полынью и уселись за стол. Иванко накладывал кашу, а Марийка ворковала над ребенком – ее голос доносился из-за стены.

— …Легкое дело. Не о чем горевать, хозяин, – заверял Яромир. – Сегодня же от твари избавимся.

— Хотел бы я тебе верить, – пробасил Иванко, – вот только она уже успела нам жизнь испортить.

Пылюха сжала зубы. Вот как? Испортить жизнь? Да она что было сил им помогала! Рук не покладая трудилась!..

— Погань всякая неспроста заводится, – влез в беседу Рад. – Вы бы подумали, кому могли…

— Ай, будет тебе! – раздраженно прервал друга Яромир. – Это просто нечисть, изловим, убьем и поедем дальше.

Тут уж Пылюха не выдержала.

— Убьем? Убьем?! – взревела она.

Миска Иванко треснула пополам. Прямо во рту Яромира из каши начали прорастать грибы, пытаясь удушить разозлившего кикимору охотника. Стол затрясся, кувшин упал на пол, разбился, из него хлынуло позеленевшее свернувшееся молоко. Вся изба ходила ходуном, трещал потолок, хлопали ставни, Пылюха металась под ногами мужиков, кусала их за щиколотки, шипела, а потом и вовсе забралась на плечи Раду и стала рвать на нем волосы.

— Марийка! Марийка!..

Иванко первым выскочил из дома, на руках вынося жену и ребенка. Незадачливые охотники бежали следом, Пылюха подгоняла их ухватом и вопила:

— Сгиньте! Сгиньте! Чтоб духу вашего тут не было! Моя изба! Мои люди!

Яромир вскочил в седло, ударил лошадь пятками, та сорвалась с места и бросилась прочь, но не успела она донести хозяина до конца улочки, как кожаные ремни лопнули, подточенные зубами Пылюхи, охотник упал на землю и сполна получил копытами.

Рад оказался умнее – бежал, а лошадь тащил за собой за повод. Где укрылись Иванко и Марийка, Пылюха не видела, да и не искала их взглядом – стояла на крылечке, сжимала ухват и скалилась вслед обидчикам.

Понемногу изба становилась похожа на заброшенную – всюду пыль, грязь, и, сколько бы Пылюха ни пыталась все исправить, ничего не выходило. Пыталась прясть – рвала нити, пыталась затеять уборку – била оставшиеся от хозяев горшки, огорчалась и пряталась за печью. Все валилось из рук, будто ее проклял кто.