Книга Двенадцать дней Коляды, страница 151 – Рита Хоффман

— Крик ребенка я услышала еще вечером, надеялась, одумаетесь, вернетесь. К рассвету так он мне надоел, что готова была голыми руками задушить, но не стала. – Бабка говорила, а сама прямо в глаза Радомиле смотрела, каждым словом пыталась уязвить побольнее. – Взяла лопату, вышла, подобрала крикуна вашего и пошла в лес, а что еще делать? Есть местечко, всегда приблуду там прикапываю. Шла, шла, а дите орет, надрывается. Ну, видно, услышали эти вопли люди какие-то. Вышли из-за деревьев, попытались в ведьмовстве меня обвинить, так я одному чуть голову лопатой не снесла. Поговорили по-человечески, спросили, что делать с ребенком буду. Я и рассказала, что убью. А те давай выпрашивать его у меня, мол, не бери грех на душу, а я как рассмеюсь! В общем, отдали они мне утку подстреленную, монет немного и трав сухих для настоек. А я им приблуду вашу всучила.

— Так он жив? – Радомила вцепилась в плащ мужа, чтобы устоять на ногах.

— Откуда я знаю? Да и кто знает, что за люди были, может, сожрали его или еще что похуже.

— Хватит! – рыкнул Ждан. Бабка от неожиданности аж подскочила. – Кто они были? Как выглядели?

— Мужика два, один помоложе, другой постарше. Тот, который постарше, квёлый, светловолосый, у другого вроде борода была темная. Раз лет тридцать прошло, то им сейчас побольше вашего лет будет.

— Молодые мужчины в лесу… – пробормотала Радомила. – А куда ты понесла ребенка? В какую сторону?

— Да что ты прицепилась, блаженная? – раздраженно спросила бабка. – Найти их следы спустя столько лет хочешь?

— Отвечай, мы заплатили тебе за твои россказни.

Ждан навис над повитухой, но та не растерялась, грудь выпятила.

— Не пытайся меня напугать, распетушился, глянь на него! Туда понесла. – Бабка махнула рукой. – Озеро в той стороне, земля мягкая, копать легко. Все, ничего больше не знаю, пошли вон с моего двора.

Радомила же, отчаявшись, кинулась к повитухе, схватила ее за плечо и взмолилась:

— Прошу тебя, хоть что-нибудь вспомни. Нельзя ничего в этой жизни исправить, но я спать не могу, хочу найти его и в ноги упасть, молить о прощении. Пожалуйста.

Взгляд повитухи не смягчился, она даже бровью не повела, оттолкнула Радомилу, поправила дырявый платок на плечах и сказала:

— Все, что с тобой произошло, ты полностью заслужила. Живую душу на произвол судьбы бросила, нельзя таким, как ты, матерями быть, кукушка ты, а не женщина.

Повитуха переступила порог и начала дверь закрывать. Ждан спускаться с крыльца стал, но вдруг старуха громко сказала:

— Тихомир квёлого звали. Так к нему второй обращался.

Ждан нахмурился, а Радомилу будто молнией ударило. Она схватилась за сердце, ноги подогнулись, муж едва успел подхватить ее.

— Что с тобой? Рада?

— Господь Всемогущий, – она и плакала, и смеялась одновременно, – Господи… Господи…

— Посмотри на меня. – Муж взял ее за подбородок и силой заставил повернуться. – Ты чего? Что на тебя нашло?

— Жив наш сын. – Она смахнула слезы, рассмеялась, зажала рот рукой, чтобы удачу не спугнуть.

— С чего ты взяла?

— Знали мы одного Тихомира, разве ты не помнишь? Глава прихода, болезненный человек. И церковь та недалеко от озера была!

— Церковь… – Ждан удивленно вскинул брови. – Быть не может! Та церковь, в которой нас Светозарный собирал? В которой мы Варну встретили?