Книга Двенадцать дней Коляды, страница 54 – Рита Хоффман

Ей было тринадцать, когда они познакомились. Ждан приехал с отцом охотником, тот попросил присмотреть за сыном, пока сам выслеживает нечисть. Вышло так, что мужчина больше не вернулся. Никто не знал, погиб он или просто избавился от сына, но с тех пор мальчишка стал ей названым братом.

В пятнадцать лет она забеременела от него. Родители пришли в ужас – не такого мужа они для дочери хотели, да и посватали ее уже за другого! Отец избил Ждана, мать потащила ее к повитухе, чтобы избавиться от приблуды, но Радомила ударила бабку ухватом по голове и сбежала. Они покинули деревню в чем были, без денег, без одежды, а на дворе стоял конец сентября. Первая зима едва не стала последней, но им повезло встретить странствующих скоморохов, которые подобрали их и довезли до одного из безымянных сел. Местные помогли кто чем смог, позволили жить в доме, хозяин которого умер прошлым летом, там она и разродилась. Да только кому нужен ребенок, когда нет за душой ничего?

Они оставили его на крыльце повитухи и сбежали. Ничего не проходит бесследно – теперь она страстно желала родить ребенка от любимого мужа, но боги отвернулись от нее. Это наказание матери, бросившей своего сына. Где он сейчас? Выжил ли? Скорее всего, бабка отнесла его в лес и оставила там – кому нужны чужие дети?

Они не говорили об этом, делали вид, что забыли ту ночь, но, когда «краски» в очередной раз начинались, во взгляде Ждана мелькало нечто вроде тоски и сожаления. Она помнила, и он тоже помнил, но у них не хватало духу обсудить это.

Однажды Ждан предложил взять чужого ребенка. В эти темные времена сирот предостаточно, выбирай – не хочу. Но ей претила эта мысль. У малыша не будет ее темных глаз, не будет вьющихся волос мужа, сколько бы ни прошло времени, ребенок останется чужим. Она знала, что не полюбит его как родного.

Сердце ее давно болело об утерянном сыне. Радомила ни разу не приложила его к груди, ни слова не сказала ему, просто завернула в одеяло и отложила в сторону, как вещь. Они молча собрали пожитки, отнесли кряхтящий сверток к дому повитухи и скрылись в ночи на украденной у кузнеца лошади.

В тяжелых думах они добрались до Ясенево. Стены-то возвели, а вот ворота не поставили. Не слишком-то местные стремились обезопасить себя.

Улицы были вычищены, на столбах висели масляные лампы. Кто-то заботливо зажигал их каждый вечер. На первый взгляд казалось, все спокойно. Ждан вопросительно посмотрел на жену, та пожала плечами. Если они ошиблись и нечисть не сюда направилась, то куда?

Нашли постоялый двор, привязали лошадей у коновязи и вошли. Тут-то и стало понятно, кто расправился с ведьмой в лесу.

Эту шайку головорезов они знали – встречались пару раз, ничего хорошего о них сказать нельзя.

Если есть в рядах Мрачного Взвода отъявленные негодяи, то все они собрались под началом бритоголовой Дивы. Об их деяниях ходили легенды – они насиловали ведьм и ворожей, с перевертышей живьем сдирали шкуры, над заложными глумились. Ни капли уважения к охоте, они были жестоки и кровожадны. Встреча с ними не сулила ничего хорошего.

— Какие люди! – выкрикнул седой мужик. – На помощь приехали?

— А мы и сами справляемся, – заявил неприятной наружности охотник с кривой челюстью.

— Заткнитесь. – Дива посмотрела на вошедших оценивающе. – Мы ведь знакомы?