Книга Пробуждение Нави, страница 29 – Рита Хоффман

— Я выспалась, – пробормотала Марья, – мне идти пора.

— Идти? – удивился мальчишка. – Мам… Матушка!

Марья кинулась к двери, но та заперта оказалась. Дергала она ее, дергала, потом табурет схватила и собиралась уже окно разбить, но вдруг кто-то схватил ее сзади.

— Пусти! – закричала Марья и принялась отбиваться. – Пусти меня!

Хозяин только крепче обхватил ее и потащил прочь от окна. Она и царапалась, и кусаться пыталась, а он открыл дверцу в полу и бросил Марью вниз.

Она больно ударилась о холодную землю, вскочила на ноги и попыталась по лесенке обратно забраться, но хозяин с перекошенным от злости лицом ногой ее обратно спихнул и захлопнул дверцу.

Марья упала на что-то мягкое, попыталась встать и нащупала ледяную руку.

— Помогите! – закричала она и отползла в сторону.

Показалось, будто ее в могилу сбросили, а там, в темноте, покойник, наверняка покойник!

Она закричала, метнулась к лесенке, принялась по дверце тарабанить, но никто не откликнулся. От страха дыхание сперло, коленки задрожали, Марья села на ступеньку и обхватила себя руками.

Ужас какой! Что за твари на такое способны?! Неужто и впрямь они людей едят?! Еще и накормить ее мясом человеческим пытались!

Любопытство над страхом верх взяло, Марья осторожно сползла с лестницы и вперед пошла, ощупывая темноту перед собой вытянутой рукой. Запнулась о мягкое, сердце к горлу подскочило от ужаса. Не знала, что найти хотела, но, нащупав в темноте лохматую безвольно свисающую голову, заверещала, отскочила обратно к лестнице и разрыдалась.

Людоеды! Нелюди! Душегубы!

Измотанная рыданиями, Марья свернулась калачиком на ступеньках да так и уснула.

Проснулась она от собачьего лая, привстала, прижалась к дверце и услышала, что хозяйка говорит с кем-то. Затем раздались тяжелые шаги и голос Святослава.

Пришел! Вернулся за ней!

— Помогите! – закричала Марья и принялась в дверцу колотить. – Свят! Помоги!

Зазвенела посуда, кто-то упал на пол. Она услышала мужской крик, затем возню, сквозь половицы свет пробился, да такой яркий, будто кто-то солнце в избу занес. Она приникла к щели и увидела сияние священного пламени, и больше ничего.

Закричала хозяйка, что-то тяжелое на пол упало и покатилось. Марья руку протянула и почувствовала, как что-то горячее на ладонь капает. Она отпрянула, обтерла руки о рубаху и притихла.

А что, если Святослав не победил? Вдруг это его кровь?!

Дверца распахнулась, над ней стоял Свят. Руки его были в крови, лезвие меча запачкано алым.

— Цела? – напряженно спросил он.

— Цела! – выкрикнула она и выскочила из подызбицы.

Свободной рукой Свят обхватил ее и прижал к себе. Марья расплакалась от облегчения.

Святослав неловко похлопал ее по спине и отодвинул от себя. Она утерла слезы и огляделась.

Горница была в беспорядке: лавки перевернуты, горшки разбиты, хозяйка в угол забилась, сына к себе прижимала. На полу тело безжизненное лежало, а голова его в стороне валялась, мертвыми глазами в потолок глядела.

— Боже, боже… – зашептала Марья.

— Не смотри, – велел Святослав. – Оденься и выходи на улицу.

Она быстро натянула штаны, кое-как заправила в них рубаху, накинула плащ на плечи и выскочила из дома. Дрожь ее била такая, что зуб на зуб не попадал.

Лохматый пес к ней подошел, головой боднул, она дрожащей рукой погладила его, а потом заметила жестяную миску. Подошла к ней и увидела остатки мяса.