Книга Пробуждение Нави, страница 32 – Рита Хоффман

— Поедем, куда деваться. Как-то многовато покойников стало.

— Так Навий четверг на носу.

Варна хмыкнула:

— Веришь в эти глупости? Что меж мирами врата открываются и мертвецы, желающие грехи свои замолить, восстают?

— С нашей работой, – Дарий вскочил в седло, – я научился верить во что угодно.

Навий четверг – событие знаменательное. В этот день живые поминали умерших, угощали их яствами, вспоминали добрым словом. Но была и другая сторона у праздника: старики говорили, что каждый год в этот день отворяются врата между тремя мирами и мертвые получают возможность грехи свои замолить, предстать пред Господом и сразу попасть в Царствие Небесное.

Сама Варна ни разу паломничества мертвецов не видела, да и считалось, что шествие это глазу смертного не дано увидеть. Однако каждый год в это время покойников становилось намного больше обычного, как случайно померших, так и внезапно восставших.

Святая Книга пугала грешников Навьим днем – днем, когда мертвецы свободно по земле бродят да на беззащитный люд нападают. Говорили, чтоб в клочья не порвали, нужно весь день проходить в мокрой одежде, потому что покойникам противно все мокрое.

Дарий, будучи мертвецом, ни разу неприязни к воде не выказывал, так что Варна склонна была думать, что все эти россказни про Навий четверг – всего лишь выдумки темных деревенских дураков. Церковь этот день окрестила Днем поминовения усопших, а народ особо и не противился. Но как выносили к ужину тарелки для недавно умерших родственников, так и продолжили.

— Но в этот раз все как-то иначе идет.

Варна вздрогнула и уставилась на Дария. Он что, все еще мысли ее читает?

— Просто сказать захотелось, – оправдываясь, произнес тот.

Все же интересно, как Рослава сумела ему душу вернуть и вернула ли. Повитуха, принимавшая Свята, уверена была, что связь с духом разорвана, тогда как объяснить все, что сейчас происходит?

Дарий казался живее всех живых: дышал, чихал, зевал, глаза тер, когда уставал. И сердце его билось ровно, уверенно, будто не произошло ничего, будто каждую новую луну Варна не готовила для него варево из крови.

— Мысли твои я все еще слышу, – сказал Дарий. – Прости.

— А я твои почти перестала. – Она потрепала лошадь по шее и заставила ее прибавить шагу. – И что скажешь?

— О чем? О моем внезапном воскрешении? Что это чудо Господне.

— Боюсь, что Господь отношения к этому не имеет.

Они обменялись понимающими взглядами и дальше ехали в тишине, погруженные в тяжелые думы.

В Заревку добрались после заката, переночевали в поле неподалеку, чтобы народ не пугать. На следующий день проспали все на свете – и первых петухов, и зарю, почти до полудня на теплом солнышке нежились, прежде чем наскоро перекусить остатками припасов и отправиться на разведку.

С тех пор как Дарий есть начал, им приходилось возить с собой вдвое больше еды, потому что аппетит у него оказался отменный, будто ему и впрямь девятнадцать лет, а всем известно, насколько юнцы в этом возрасте прожорливы.

— Где тут у вас юнцы живут, которые бабку съели?

Мужик, которого Варна за рукав схватила, аж рот раскрыл от удивления, но быстро спохватился и ответил:

— Вон тот дом, во-он тот, – он махнул рукой. – А вы кто будете? Мрачный Взвод поди? Явились не запылились.

— И мы рады тебя видеть в добром здравии, – усмехнулся Дарий.