Книга Моровое поветрие, страница 200 – Рита Хоффман

Сорвав ошметки кожи с морды, Лука выпрямился и взвыл.

Получилось.

Он снова способен обращаться.

Ныгмет хлопнула в ладоши и подошла к нему. Лука подался к ней, позволяя гладить себя, трепать по ушам. Его сердце было спокойно, оно больше не заставляло его искать жертву. Более того, теперь он узнавал шаманку и понимал, что она – часть его стаи.

— Вот и все, вот и все, – бормотала Ныгмет. – Теперь перекинься обратно.

Ему пришлось вытерпеть обратное превращение, и только после этого Лука позволил себе упасть на землю и пролежать так до рассвета. Пока он пытался прийти в себя, Ныгмет окуривала его пучком тлеющих трав и напевала что-то.

— Я ведь говорила, что все получится. – Она положила рядом с ним одежду. – Пойдем домой.

Тело болело, каждая кость казалась раскаленным куском металла, вплавленным в нутро. Лука кое-как натянул штаны, а рубаху просто повесил на плечо.

Они с Ныгмет медленно брели по лесу и молчали. Шаманка выглядела удовлетворенной, Лука – измученным, но все усилия оказались не напрасными.

Много лун они провели вдали от стана, пытаясь воззвать к сердцу, украденному у Станислава. Навыв себе луну, Лука прыгал через ножи и ждал, когда обращение начнется, но ничего не происходило. Он чувствовал силу внутри, но не мог применить ее, не мог заставить тело измениться. Со временем стало получаться, но обращение сопровождалось невыносимой болью, и не стой над ним Ныгмет, Лука давно бы сдался.

— Солнце только встало, что ты тут делаешь?

Всеволод повернулся на голос шаманки и улыбнулся. В руках он держал деревяшку, из которой вырезал игрушку для кого-то из детей.

— Не спится, – ответил он. – А вы снова ходили в лес? На этот раз все закончилось удачно?

— Удачно, теперь наш вожак – настоящий волкодлак, – не без гордости сказала Ныгмет.

— Он выглядит устрашающе?

— А то! Пойду будить молодых, а ты… – Шаманка громко свистнула. – Сейчас тебе помогут.

Лука не успел помешать шаманке, и теперь ему оставалось только ждать, когда одна из его жен примчится на зов, чтобы обмыть его после обращения.

Он уселся на землю рядом со Всеволодом и вздохнул.

— Не слышу радости в этом вздохе.

— Будь моя воля, никогда бы не обращался, – проворчал Лука.

— Не уверен, что хорошо разобрался со всем, но для стаи это очень важно. Верно?

Стая. Стая. Стая…

Его больше не существовало. Вместо Луки теперь жил кто-то другой: кто-то, кто носился по лесу с детьми; кто-то, кто притворялся хорошим мужем; кто-то, кто принимал важные решения. Этот кто-то притворялся умело, делал вид, что озабочен благополучием стаи, но внутри у него была пустота, дыра, затягивающая в себя все хорошее, что с ним происходило.

Жанар поставила рядом с ним ведро с водой и намочила тряпицу. Она осторожно прикоснулась к измазанной кровью и землей груди Луки, он кивнул, позволяя ей продолжить.

С женами выходило сложно. Они требовали внимания и любви. Волкодлачьи женщины не были покорными агнцами, они были волчицами, и совладать с их нравом оказалось непросто.

После того как Лука объяснил женам, что не терпит чужих прикосновений из-за избиений в детстве, они согласились пойти на уступки. Спать рядом ему все же приходилось, и, к его удивлению, вскоре он к этому привык, но никто из женщин не пытался возлечь с ним. Прежде чем прикоснуться к нему, волчицы спрашивали позволения. Его это устраивало.