Книга Ловец Чудес, страница 199 – Рита Хоффман

— Теперь ты объяснишь мне, что случилось? – спросил Теодор.

Я отвел его в нашу спальню, усадил на постель, а сам сел на стул. Слова долго не шли, но в конце концов я собрался с духом и начал:

— Ты успел познакомиться с эллиллонами?

Теодор медленно кивнул.

— И ты знаешь, почему вампиров Коллекционеры ценят больше всех прочих Чудес?

— Потому что мечтают стать бессмертными? – спросил он.

На этот раз кивнул я.

— Но так как изловить вампира очень сложно, Коллекционеры не гнушаются иными способами обрести бессмертие.

Он слушал открыв рот. На лице то и дело проступало выражение первобытного ужаса и безысходности. Казалось, само его существо противится моим словам. Он не мог поверить в такую вопиющую жестокость, в такое страшное извращение.

— Да кто может пойти на такое?! – воскликнул Теодор.

— Как оказалось, многие, – с грустью ответил я.

— Это бесчеловечно! Нужно немедленно спасти этих несчастных созданий!

Он вскочил, будто собрался прямо сейчас разыскать Пожирателя Времени и ринуться через портал, в пасть Ордена Ловцов. Никогда прежде я не видел его таким, Теодор словно обезумел: глаза налились кровью, клыки явственно выступили из-под верхней губы. Мне пришлось схватить его и прижать к себе, в надежде успокоить.

— Как они посмели! – взревел он, цепляясь за мою рубашку. – Даже разговор об этом ужасен, а они… они!..

— Придется подождать до завтра. – Я успокаивающе погладил его по спине.

— А ведь именно нас называют чудовищами! – крикнул Теодор и обмяк в моих руках. – Я столько лет жил и даже не знал, что происходит в кулуарах. Быть может, кто-то из знакомых моего отца – тот самый Коллекционер, который решил возлечь с… с эльфом! Отпусти меня, Дамьян, и я разорву их на части голыми руками!

— Капитан запрещает убивать Ловцов. Нас не должны связывать с ними, иначе Караван окажется под угрозой.

— Но дети!..

Я отстранился, положил руку на его затылок и прижался лбом ко лбу. Мало-помалу он успокоился, а его грудь перестала лихорадочно вздыматься.

— Есть ли надежда, что не все люди готовы совершить все что угодно ради призрачной возможности жить вечно? – шепотом спросил Теодор.

— Я не могу отвечать за всех людей, – так же тихо произнес я.

— Поэты и писатели высмеивали человеческие пороки в своих произведениях, но зачастую сами были им подвластны. Неужели все мы отравлены этим ядом?

— Надеюсь, что уж мы-то с тобой точно до такого не опустимся.

— Я тебе не позволю. – Теодор посмотрел в мои глаза и со всей серьезностью повторил: – Не позволю, mon chéri.

Вот он, мой дорогой друг, чистая душа, возмущенная ужасной историей. Воистину мне повезло быть знакомым с ним, быть допущенным к его мыслям и чувствам.

— Твою женщину обидел брат, – остыв, вспомнил Теодор.

— Боюсь, что на этот раз я вынужден с ним согласиться. Ей лучше остаться дома.

— Это можно было сказать другими словами.

— Хелай не знает других слов, когда дело касается Эхо.

— У нее такое странное имя. – Теодор снял рубашку и потянулся. – С этим тоже связана какая-то история?

— Красивая и трагичная, – подтвердил я. – Но если хочется плакать, лучше обратиться к Чиэсе – у кицунэ много печальных историй.

— Расскажи мне про Эхо.

Я устроился в одеяле на полу.

— В ее маленьком теле нашлось место большому сердцу и непоколебимому духу.