Книга Ловец Чудес, страница 22 – Рита Хоффман

— На твоем фоне отпрыски самых знатных домов выглядят как безродные псы! Я не удивлюсь, узнав, что твои родители были беглыми детьми какой-нибудь королевской семьи!

— Ты нарочно позоришь меня? – Я потащил его вперед.

— Как комплименты могут кого-то позорить? Меня иногда поражает твоя неспособность поверить в то, что ты невероятно хорош собой. Я бы даже сказал, мистически.

— Книгам плевать, как я выгляжу.

— Она об этом.

— Что? – не понял я.

— Книга, которую я тебе дал. Она о том, что внешность человека отвлекает нас от правды о нем.

По спине побежали мурашки, но я все же сумел выдавить из себя улыбку. Знал бы Теодор, как глубоко в меня вонзились его слова! Весь образ Арчи Аддамса создан для того, чтобы отвлекать людей от моего неприглядного содержания.

— Или рассказывай о мисс Миллз, или я продолжу петь оды твоему лицу! – пригрозил Теодор.

— Она оказалась совсем не такой, какой мне представлялась, – признался я.

— Чтобы тебя удивить, нужно быть или древним фолиантом, или человеком с необычными взглядами на жизнь. Сомневаюсь, что под ее юбками шелестели страницы, так что… Ай!

Я пихнул его локтем в бок.

— Прости, я просто ревную, – вздохнул Теодор. – Мы и так видимся слишком редко, а если у тебя появится женщина…

— Не появится, – твердо сказал я. – В моих планах нет ни скорой женитьбы, ни интрижки с мисс Миллз. Но я не смог донести до нее эту мысль и теперь чувствую себя виноватым.

— Подарил ей надежду на большее? – рыжие брови Теодора сочувственно изогнулись. – Коварный похититель девичьих сердец.

— Ты снова смеешься надо мной?

— Прости. Скажу лишь одно: если ты и впрямь не собираешься проводить с ней время, оборви все жестко и уверенно. И ни в коем случае не целуй ее, Арчи.

— Я вовсе не…

— Плоть слаба, mon chéri. Давай присядем, проклятое бедро пылает, будто я стою одной ногой в аду.

Мы вошли в Грин-парк и быстро нашли пустую скамью. Я усадил Теодора, достал из его портфеля пачку сигарет и протянул ему. Мой друг одарил меня широкой улыбкой.

— Какая забота. – Он прикурил и выдохнул дым. – Эта привычка убьет меня однажды.

— Все мы умрем, кто-то раньше, кто-то позже. – Я пожал плечами.

— Чем безразличнее ты относишься к жизни, тем сильнее держишься за нее, оказавшись перед уродливым ликом неминуемой смерти. – Теодор откинулся на деревянную спинку.

— Ты поумнел, пока я отсутствовал.

— Я ужасно скучал по тебе и топил свои печали в книгах, – сообщил он. – Не хочешь приехать в наш загородный дом? Мы проведем там все лето.

— Через три дня я уезжаю.

— Снова? – удивился Теодор. – Не слишком ли ты востребован для букиниста?

— Если я начну меньше зарабатывать, твой отец сочтет меня неподобающей компанией и запретит нам общаться, – отшутился я.

— Отцу ты нравишься. После вашей первой встречи он сказал, что ты выглядишь как благонадежный юноша.

— Польщен. Слышать такое из уст виконта – великая честь.

— Я говорю тебе об этом постоянно, и ты ни разу не сказал, что это честь для тебя!

— Потому что ты не настоящий виконт, так, виконтик.

— А ты – лорденыш.

— Мы стоим друг друга, Теодор.

Какое-то время мы молчали, наслаждаясь свободным днем и этой теплой встречей. Я исподволь рассматривал друга и жалел, что не могу поделиться с ним своей тайной.

Одиночество мучительно, а особенно остро оно ощущается в компании людей, от которых ты вынужден что-то скрывать. Теодор младше меня на полтора года, но ему нравится делать вид, будто он мой старший брат. Поначалу его забота казалась мне насмешкой, но потом я понял, что он такой от природы и в его опеке нет ничего унизительного.