Книга Ловец Чудес, страница 96 – Рита Хоффман

Влажный воздух холодил кожу, рваные клочья тумана наползали на город со стороны реки. Стук копыт, скрипы и вздохи дилижансов, одинокие фигуры, бесцельно бредущие куда-то, отражения фонарей в лужицах на мостовой – у меня перехватило дыхание, едва я увидел этот мрачный пейзаж. Рядом с романом Шелли в моем портфеле лежала купленная на вокзале карта, но я слишком очаровался городом, который раскинулся передо мной. Ноги сами понесли меня куда-то, а я, опьяненный сладким воздухом, даже не думал сопротивляться.

Огни, огни, всюду огни! Мягкие, желтые, в их свете улица походила на рисунок с открытки. Мне захотелось обнять это место, приложить к саднящей груди, упокоиться в его земле, чтобы впитать историю. Улица, что раскинулась передо мной, поглотила все мои печали, утешила мятущуюся душу. Я шел и жадно разглядывал все, что попадалось на пути.

Завидев впереди темный шпиль, я прибавил шаг, но вскоре замер, открыл от удивления рот и едва не перекрестился. Темная громада памятника возвышалась надо мной, над городом, над всем миром. Острый готический шпиль пронзал небо. Мое горло сжал болезненный спазм, я готов был разрыдаться, сраженный мрачным великолепием памятника. Монумент Вальтер Скотта. Неподвластный времени, потрясающий воображение. Никогда не думал, что мне доведется увидеть его своими глазами.

— «Он нахмурясь глядел, он как мертвый бледнел, – прошептал я, прикладывая ладонь к холодному камню, – он ужасен стоял при огне. “Пусть о том, кто убит, он поминки творит: то, быть может, поминки по мне…”»^[10]

Времени почти не осталось – волшебство ночи рассеивалось, свинцовый сумрак стелился у ног, предвещая скорый рассвет. Мне не хотелось уходить. Умереть у ног Вальтер Скотта, принять немилосердный гнев солнца, раскаяться в содеянном – вот чего я жаждал в эту минуту. Но я ушел. Бросил прощальный взгляд на монумент, кивнул ему, как старому приятелю, и помчался вперед, высматривая в окнах неспящих, тех, кто впустит меня в свой дом и позволит остаться.

Распрощавшись с пожилой четой, приютившей меня, я выпорхнул на улицу. Меня окрыляли вчерашние романтические переживания, нахлынувшие у монумента Вальтер Скотта, и предвкушение новой ночи в Эдинбурге – городе замков, городе, который свел меня с ума. Сбросив личину Арчи, я испытал ни с чем не сравнимое облегчение, будто груз ошибок тоже исчез, остался лежать на полу в пустом лондонском доме. Мистер Аддамс не знал, что делать с обретенной силой, боялся ее и всячески подавлял, тогда как я, новый я, прекрасно понимал, какие перспективы открывает способность внушать людям свои мысли и перемещаться в пространстве быстрее экипажа и автомобиля.

Я не спеша шел по Джордж-стрит, когда мимо пробежала она – женщина, оставившая за собой шлейф непередаваемых ароматов. Едва уловив их, я понял, что должен делать. Развернувшись на каблуках, я нагнал ее и окликнул:

— Мисс!

Она замедлила шаг, оглянулась, и мне почудилось, что ее зрачки едва уловимо расширились. Человеческое тело всегда знает, что нужно делать. Оно оценивает обстановку куда быстрее, чем наше истощенное сознание, озабоченное мелкими неурядицами. Мы больше не думаем о том, что за углом нас может поджидать опасность; но тело, несущее в себе память предков, реагирует на хищника мгновенно. Глаза вампира похожи на глаза дикой кошки или лисицы – стоит мне сосредоточиться, как мои зрачки вытягиваются вертикально. Я могу прятаться в тени очень долго – до тех пор, пока не придет время напасть. Люди больше не чувствуют себя легкой добычей, они уверены, что их защитит полиция, закон, кулаки на худой конец. Но они ошибаются.