Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 144 – Рита Хоффман

— Ты ни черта не понимаешь, – зло прорычал он.

— Так объясни мне!

— Еще чего!

Выругавшись, я запустил пальцы в волосы.

— Что ж, хорошо.

Я встал и приблизился к Александру. Гнев и обида клокотали в груди, руки сами собой сжимались в кулаки, и, я мог поклясться, если бы не мое поистине безграничное терпение, я бы затеял драку.

— Ты солгал, когда сказал, что никого не обращал. Пусть тебе плевать на меня, пусть я всего лишь забавная игрушка, одна из десятков таких же, но что насчет твоих так называемых «братьев»? Зачем ты обращал их? Неужели в тебе нет ни капли сострадания? Неужели ты хотел превратить их в Чудовищ? Их смерти стоили того, Алекса…

Он обернулся так резко, что я отпрянул.

— Очередная проповедь на тему «ты не имеешь на это права», отец Уэйн? Ты так зол на меня, но на самом деле… – Он усмехнулся. – Ты расстроен из-за того, что твои глупые моральные нормы не позволяют признаться даже себе в том, что ты хотел бы это испытать? Вечность. Бессмертие.

На лице Александра выступили темные вены. Он не приближался, но его присутствие подавляло.

— Бессмертие? – Пришла моя очередь усмехнуться. – Ты так отчаянно пытался навязать мне эти мысли, Александр. Ты, веками страдавший от одиночества. Ты, поступившийся всеми принципами, обращающий потомков, чтобы почувствовать иллюзию присутствия, иллюзию любви…

— О, тебе кажется, что ты прекрасно понял меня, не так ли? – Александр оскалился. – Священник, знаток человеческих душ…

— Прекратите.

Мари вошла на кухню, ее лицо раскраснелось, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Она явно подслушивала, но я не собирался отчитывать ее за это.

— Все, что я услышала, ужасно, – выпалила Мари.

— Боже, ты и так считала меня монстром, фактом больше, фактом меньше…

Он закатил глаза, но я заметил, что темные вены на его лице почти исчезли. Он явно не хотел пугать племянницу.

— Я хочу, чтобы ты разубедил меня.

На этот раз опешили мы оба. Александр даже отступил на шаг, недоверчиво хмурясь. Я же сжал вспотевшими ладонями край выбившейся из-за пояса рубашки и взволнованно комкал его.

— Мой отец мертв. – Голос Мари не дрогнул. – Сестрам нужен тот, на кого можно положиться. И мне тоже, дядя. И если ты хотя бы на мгновение сбросишь маску бесчувственного ублюдка и шута, мы…

Слова давались ей тяжело, но ни я, ни Александр не торопили ее. Я был захвачен смелостью Мари, ее способностью прощать и признавать ошибки, но еще сильнее меня поразил Александр – отчаявшийся, измученный, весь обратившийся в слух.

— Почему ты искал любовь среди холодных, небьющихся сердец?.. – Мари сделала робкий шаг и снова замерла. – Если бы ты потрудился объяснить отцу, что не тронешь его, он был бы жив. Так давай прекратим эту пытку молчанием и найдем в себе силы простить друг друга. Твоя семья нуждается в тебе сильнее, чем когда бы то ни было, дядя.

Александр превратился в туман и окружил ее, а спустя мгновение уже прижимал Мари к груди, баюкая. Но его взгляд был прикован ко мне. Он одновременно упрекал меня в том, что я выдал его тайну, и благодарил. Пощечина и ласка, вызов и признательность – вся суть Александра оказалась обнажена перед нами, и я почтительно кивнул, признавая свою ошибку и уважая откровенность, которой удостоился. Стало казаться, что мои претензии к Александру мелкие и незначительные. В конце концов, он был не обязан относиться ко мне иначе, чем к другим. Я был лишь вехой в его вечности и, если говорить честно, не сделал ничего, чтобы заслужить его уважение. До этого момента.