Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 4 – Рита Хоффман

— Буду признателен.

— Вам доводилось самостоятельно читать проповеди? – вдруг спросил отец Паскаль.

— Перед прихожанами? Боюсь, что нет, – честно ответил я.

— Думаю, в ближайшее воскресенье именно вы должны сделать это. Успеете подготовиться?

Опешив, я кивнул. Неужели отец Паскаль настолько доверяет мне?

— У вас такое лицо, словно вы думали, что вас здесь встретит сморщенный ворчливый старик, ослепленный гордыней и страхом быть выдворенным из Церкви. – Отец Паскаль хрипло рассмеялся. – Нет, не отвечайте, я вижу это в ваших глазах.

— К моему стыду, вы правы, – смиренно склонив голову, признался я.

— Мы, старики, прокладываем дорогу для вас – горящих своим делом, сильных, одухотворенных, молодых. Я искренне верю, что в этом и состоит наш долг. Жаль, что многие забывают об этом. Молодость – прекрасная пора, отец Уэйн. Прекрасная пора для того, чтобы совершать ошибки, падать в грязь лицом и набираться опыта.

— Вы вовсе не старик, – заметил я.

— Но и молодым меня назвать трудно, согласитесь? – Отец Паскаль улыбнулся. – Я буду рад передать приход и церковь вам, если, конечно, вы не передумаете.

Взгляд выцветших голубых глаз вдруг стал острым, словно лезвие бритвы. У меня перехватило дыхание от столь резкой перемены, но я сумел собраться и сказать:

— Принятие сана было лишь вопросом времени. С раннего возраста я знал, чему хочу посвятить жизнь.

— Не искусству? Не военному делу? – Губы отца Паскаля тронула задумчивая улыбка.

— Я безобразно необучаем, когда дело касается поэзии или музыки. – Я ответил на его улыбку, склонив голову к плечу. – И во мне совсем нет тяги к насилию, отец Паскаль. Что же касается служения Церкви…

Я скользнул задумчивым взглядом по витражному окну.

— Мачеха читала мне Библию, когда я был болен. Я любил ее больше сказок о героях и рыцарях, а после выздоровления Минерва отвела меня в католический храм, где на меня, тогда еще совсем мальчишку, снизошло… озарение, я думаю. – Я улыбнулся воспоминаниям и вдруг понял, что мачеха оказала на меня куда больше влияния, чем мне думалось.

— Эта женщина определила вашу судьбу, сама того не зная, – мягко произнес отец Паскаль. – Кажется, вы очень любите ее.

— Больше, чем вы можете себе представить, – искренне ответил я.

Отец Паскаль поднялся со скамьи и сказал:

— Что ж, возьму пальто и проведу вас к дому. Дайте мне пару минут.

Он скрылся за неприметной дверью, а я остался наедине с пустым нефом, распятием и догорающими свечами.

Отец Паскаль мне понравился. Он был прямолинеен, мыслил здраво и оказался совсем непохож на злобного старика, которым я и в самом деле его представлял.

Прохладный ветерок коснулся моей шеи, я обернулся и увидел на пороге одетую в черное женщину. Она деловито сложила зонт, откинула со лба светлый локон и огляделась. Заметив меня, незнакомка улыбнулась и спросила:

— А где отец Паскаль?

— Вот-вот вернется, – ответил я.

— А вы… священник? – Светлые брови удивленно приподнялись. – Отец Паскаль что…

— Я не покину вас, леди Эмма, даже не надейтесь. Подойдите ближе, не стойте на пороге! Неужели мой помощник вас напугал?

На ходу надевая пальто, отец Паскаль подошел ко мне и встал рядом. Воротник несуразно топорщился, но, кажется, его это совершенно не волновало.

— Как может напугать такой славный мальчик?